Гордый

Оставить его одного или, наоборот, увести из комнаты. Чтобы внутренний пожар не разгорелся до неконтролируемых размеров.

– Пойдём, – выбираю второе и сжимаю крепкую мужскую ладонь своей.

– Идите. Я сейчас.

– Андрюш, – строго проговариваю каждое слово уже в гостиной. – Ты очень расстроил папу. Ты знал, что нельзя кошку брать.

– Мяя… бууухх… – начинает кукситься сын, оттопыривая нижнюю губу, сопит громко. Ему тоже обидно. Но сейчас я полностью на стороне Гордея.

– Сам чуть не слетел с полки. Кошку разбил. В папин кабинет больше не ходить! Ты понял? – нависаю над сыном.

– Да, – понял он…

Слёзы льются градом. Обычно Андрюша орет на весь дом, когда плачет, а тут молчит, крокодиловы слёзы катятся по щекам. Губы плотно поджаты, весь в отца. Подбородок сморщен. Сделанного не воротишь. Уверена, Гордей в душе тоже плачет.

Эта кошка как символ. Того, что мы с Гордеем не смогли уберечь. Того, что так сладко начиналось…

– На, – раздаётся из-за спины. Оборачиваюсь.

Гордей протягивает фигурку кошки, которую не так давно купил сыну взамен алебастровой.

Андрей на неё даже не смотрит, горестно тянется ручками к отцу. Как только тот берет сына на руки, малыш утыкается ему в шею, крепко схватившись, и начинает громко рыдать. Навзрыд.

– Эй, ну хорош. Ну все, больше разбивать нечего, – он в затруднении, не знает, как реагировать. – Я сильнее расстроился.

У меня сердце разрывается, но Андрей знал, что нельзя лезть. И все равно полез! Границы дозволенного проверить вышло просто отвратительно. Гордей успокаивающе гладит сына по спине. Прижимает крепко. Отходит к окну. Так стоят некоторое время.

– Вон смотри, какая погода хорошая. Самолёт летит.

– Где? – тут же отзывается сын. Дёргается. Оборачивается.

– Вон. Не видишь, что ли?

– Неть, – заинтересованно разглядывает небо. Он уже действительно болтает!

– Ну правильно, улетел уже, пока ты тут ныл.

Андрей снова начинает кукситься.

– Хочешь, опять пойдём гулять? Заодно будем самолёты считать.

– Да, – неуверенно откликается сынок.

– Пошли, ты позавтракаешь, – обращается уже ко мне, и я чувствую тёплую руку на талии. Гордей прижимает к себе. Обнимает нас с Андрюшей одновременно. – И погнали гулять.

Сбоку раздаётся громкий лай. Двухцветный пушистик снова у ног хозяина.

– Ой, да без тебя-то куда, – отмахивается от пса, – иди поводок готовь."

"Чарли два раза повторять не надо. Он тут же срывается с места.

– Ты слишком к нему мягок, – бросаю словно между делом, когда мы уже вышли на улицу. – Он знал, что туда нельзя лезть. И вообще заходить в твой кабинет.

– Я сам дверь не закрыл. И мы договорились, что он больше не будет.

– Ну-ну. Ты себя слышишь? Ребёнку почти три года. Ты в принципе сейчас не сильно отличаешься. Договорился он… – бурчу, да.