Горячие головы
Бывший командир десантно-штурмового батальона Борис Рублев, освобождая похищенного друга, помогает разоблачить преступную группу, наживавшую огромные деньги на строительстве дорог.
Их отношения с Дмитрием из года в год становились все холоднее. Дело в другом. Уже несколько лет Бушуев занимал хорошо оплачиваемую должность, и Аманда работала только для того, чтобы чем-то себя занять. Будь у них ребенок, она бы наверняка сидела дома. Соответственно, денег ей платили мало. Американке совсем не хотелось переходить на самообеспечение. Все же у нее хватило ума остаться дома. Если бы она прилетела в Россию и устроила мужу скандал, он бы точно потребовал развода. Хитрая Аманда начала подготавливать документы, которые в случае расторжения брака позволили бы ей заполучить большую часть имущества.
Аманда быстро овладела собой, озлобленность во взгляде исчезла, она мило улыбнулась и заговорила по-английски.
— Мы были соперницами, но стали подругами по несчастью. Нам, слабым женщинам, невозможно как-то изменить ситуацию. Спасением Дмитрия должны заниматься сильные мужчины, а нам остается урегулировать правовые вопросы.
— Какие правовые вопросы, о чем она? — изумилась Елена. — Да, я не скрываю, что Дмитрий был моим любовником, но у нас еще не настолько правовое государство. Эти вопросы решаются без участия официальных лиц. Если она хочет судиться и требовать моральную компенсацию за то, что я спала с ее мужем, мне ее жаль. Здесь не Америка, такие фокусы не проходят.
Услышав перевод, Аманда улыбнулась еще любезнее. Их американская демократия тоже не дошла до такого совершенства.
— Какую операцию? — изумилась женщина.
— Вы напрасно пытаетесь удержать вашу тайну в секрете. Она уже известна всем, кому надо. А двадцать тысяч для России — хорошие деньги. Если же вы еще надеетесь на возвращение Дмитрия, то у вас, русских, есть на этот счет хорошая пословица «Лучше синица в руке, чем журавль в небе», — перевел мужчина.
— Я не понимаю, о какой операции идет речь! — воскликнула начинающая выходить из себя Елена.
У американки тоже лопнуло терпение.
— Я говорю о вашем с Дмитрием ребенке.

















