Горячий Декабрь

Голова болеть начала из-за выпитого и пережитого, а потом мой взгляд упал на большой черный мешок с постельным бельем, которое я собрала, но так и не вынесла.

– Надо выкинуть белье, – сказала я, кивнув на черный мешок.

– Выкинуть? У меня есть идея получше, – подала голос Ритка.

Ох, не надо было ее слушать!

Тем более не надо было делать, как она сказала, но внутри подал голосок огонек, жаждущий мести…

* * *Гоша Декабрь– Поднимаю ставку.

– Опять поднимаешь. Снова? Сколько поднимать можно? Опять надуришь!

– Я не дурю. Кий в руках держи ровно, и будет тебе счастье.

– Скучно!

Савелий Волков, он же просто Волк, поднимает руки и бросает кий на стол, испортив идеальнейшую расстановку шаров.

– Эй.

– Все. Не играю! Скучно. Заебал ты меня. ЗА-Е-БАЛ. Все. Что за сборище такое? Трезвое, и без баб!

Вопреки тому, что Савелий возмущается о трезвости наших посиделок, сам наливает себе виски и всасывает в себя, будто воду.

– Шары катаем. Тьфу! Надо другие шары подкатывать. В правильном направлении. Давай девок позову, а? Как в старые добрые времена, а? По мокрой пизденке на каждой коленке!

– Нет.

– Ну хоть одну? На двоих раскатаем!

– Нет.

– Ебаный святоша! Неужели тебе баба твоя не приелась еще? За годы брака! Декабрь, ну? По-братски! Поделись правдой… Ни за что не поверю, что ты все эти годы только одну бабенку и потрахиваешь. Приедается же, ну! Какой бы смачной она ни была, не поверю! Моногамность – самый большой изврат, которого в природе быть не должно!

– М-да? И как это работает?

– Как?

Друг складывается пополам, гогоча, как гусь.

– Точно ебаный святоша, все забыл. Уже не помнишь, куда хуй совать надо. Трезвый постоянно. На спорте, да?

– Да.

– Смотрю, железом до сих пор увлекаешься, расперло тебя еще больше. Стероиды какие-нибудь жрешь, поди! Все в мышцы идет, но не в ту, что надо… Слушай, а может, ты импотентом заделался?

– А может, ты на колени встанешь и отсосешь? Заодно и проверишь!"

"– Если у тебя на сосущего мужика встанет! – отбривает мою шутку, даже не обидевшись.

– Ни на твой похабный рот, ни на твою уродливую жопу у меня никогда не встанет, не надейся.

– Вот и нечего на мою жопу смотреть! – натягивает полотенце повыше. – На бабские жопы смотри.

Хмурюсь, отвернувшись: в голове промелькнула сегодняшняя ситуация с Людмилой.

Друг успел засечь мимолетное изменение настроения. Подбирается с ухмылкой и внимательно, голодно, типично по-волчьи смотрит, заглядывая в глаза.

– Ты че на меня, как на кусок мяса уставился? – толкаю его в плечо. – Отодвинься. Прижался, будто к телке.

– Чую, пиздишь ты мне. Как дышишь. Было что-то. Так?

– Завали хлебало. Выпей лучше. Бабу хочешь, так шуруй и снимай для себя. Мне не надо. Есть с кем время провести.