Горячий Декабрь

Смотря, как активно возмущался Волчара, неожиданно для себя я заржал.

– Тебе-то откуда знать, Волк? Ты сам женатым не был и не знаешь, каково это, выбрать себе спутницу, любовницу и друга в одном лице.

– Долбоебизм какой-то! Нельзя дружить с тем, кого трахаешь. Нельзя – и все тут. Иначе бы кругом были одни пидарасы заднеприводные…

– Ха. Необязательно быть заднеприводным, чтобы быть пидарасом. Шувалова помнишь?

– О, скажешь тоже! Пидарасина! Король всех пидарасов…

– Ага, а с ориентацией у него все норм.

– Ты с темы съехал, в курсе? Все, чтобы моим фейсом перед женушкой не светить? А-а-а… – хохотнул. – Кажись, я знаю, в чем тут соль.

– Ну?

– У вас, кажется, разлад намечается. Нет ничего лучше, чем в такой острый момент перепихнуться с другом мужа или с подружкой жены. Мстя в квадрате. Мой член сейчас как леденец для сладкоежки… Как сладкий нектар для…

Слушать не стал!

Вылез, хлопнул дверью, показал другу кулак.

Заболтал меня, нахрен! А я, тем временем, беспокоюсь крайне сильно.

Вошел твердым шагом. От взгляда, полного напряжения, даже хваленые решетки на двери едва не оплыли.

– ГДЕ?

– Добрый вечер. Мартина Энгельсовна… у нас… – едва слышно пробормотал полицейский с чайником в руках.

При виде меня он поспешил юркнуть подальше с глаз.

Второй же вздохнул едва заметно, но остался на месте, представился. Я снова не запомнил его имени и звания.

– Где моя жена?

– Пришлось задержать Мартину. Было много свидетелей, есть заявление!

Людка, шкура… Сказал же, забери заявление! Не хочет по-хорошему?

Однако развернуться во всю ширь моему возмущению не удалось.

Позади послышался стук каблучков.

– А вы кто? – с интересом спросил полицейский, посмотрев мне за плечо.

– Ситцева Людмила Евгеньевна, – раздалось за моей спиной.

Я обернулся.

– Что-то ты не больно торопилась, Людмила.

– Одеться надо было. Такси ждала долго! – отозвалась она, приложив платочек к покрасневшему носу. – Я хочу забрать свое заявление.

– Так вы его только подали! – удивился полицейский с чайником.

– Анатолий, помолчи! – шикнул первый.

В руках Анатолия чайника уже не наблюдалось, но я все равно окрестил его про себя Чайником.

– Подала заявление, все верно. Но вопрос урегулировали мирным путем. В заявлении больше нет необходимости, – грустно произнесла Людмила.

Она посмотрела на меня затравленным взглядом, будто снова жаловалась, как давеча, когда помочь просила, готовая на все.

– Хорошо. Вот вам ручка, вот вам бумага. Напишите, что хотите отозвать заявление, что претензий к уважаемой Декабриной Мартине Энгельсовне не имеете, и можете идти. Я продиктую, что писать…

Я решил подождать.