Золотой

– Папа совсем не Винни-Пух, – засмеялась Нина.

– Чем он недоволен? – удивилась я. – Вон как на торговку наезжает!

Маша закатила глаза:

– Умереть не встать! Теперь во все мороженое наполнители кладут: варенье, орешки, мед, карамель, а Сенька джем ненавидит, ему нужен пломбир, в, так сказать, чистом виде, только шоколадная глазурь, и все. Покупает по привычке свое обожаемое «Ленинградское», кусанет и злится: опять повидла туда напихали, и ну ругаться, требует без добавок, но нынче это редкость.

Понимаете, отчего я разволновалась, все складывается в единую картину, похоже, кольцо и мишку принес «умерший» Сеня!

Добежав до крохотного магазинчика в переходе, я окликнула продавщицу:

– Вера!

– Ась? – обернулась круглощекая женщина лет сорока. – Здрассти. Вам какое?

– К вам не подходил мужчина в шапке и черном пальто? – запыхавшись, спросила я.

– Нет, только две девчонки, – охотно пояснила продавщица, – вон они, у газет стаканчики грызут. Нашим детям никакой мороз не помеха!

– Покупатель был днем, около трех! – уточнила я время.

Вера прищурилась.

– А зачем он вам?

– За мужем слежу, – быстро ответила я, – наврал про командировку, а сам по Москве шастает!

– В шапке и черном пальто? – уточнила торговка.

– Да, да, да, – закивала я.

– Вокруг оглянись, все такие, – хмыкнула Вера.

Я присмотрелась к толпе, женщина права, из десяти парней четверо в темном, и подавляющее большинство в вязаных шапочках.

– Мой муж с бородой и длинными волосами, – я решила не сдаваться, – еще он мог капризничать, требовать «Ленинградское» без варенья.

– Слушай, – заулыбалась Вера, – был такой! Припер в середине дня, я на секунду в туалет отлучилась, записку оставила «технический перерыв», возвращаюсь – стоит чудо и злится. Не успел меня увидеть, зашипел:

– Рабочий день в разгаре, куда вы ушли?

Ну и так далее. Я свариться не стала, вежливенько спрашиваю:

– Вам какое?

А этот, ёклмн, отвечает:

– «Ленинградское», но чтоб без обману! Давай нормальное, с джемом не суй и с арахисом не надо. Если обманешь, я тебе его верну.

Что такому ответить? Протянула ему пломбир, он его хвать, и разворачивать, а деньги-то?

Я, затаив дыхание, слушала Веру.

Увидав, что скандальный дядька намеревается откусить от брикета, Вера возмутилась:

– Сначала заплатите!

– Нет уж, – отрезал он, – я только что одно купил и выбросил. Вот пойму, что варенья в нем нет, и отдам деньги.

– Убедился? – скривилась Вера, глядя на ополовиненный брикетик. – Или до конца сожрать решил? Ща мента кликну!

Покупатель швырнул на прилавок пятитысячную купюру.

– Вот!

– Охренел! – подпрыгнула Вера. – У меня столько в кассе нет.

– Разменяй!

– И где?

– Твоя печаль, – усмехнулся мужчина, – да поторопись, мне недосуг тут торчать, я спешу.

Пришлось Вере закрывать точку и бежать к цветам.