Город драконов. Книга вторая

И, возможно, я бы даже позлорадствовала в данный момент, но – находись я в спальне, Давернетти бы не смог в нее войти из-за «Uiolare et frangere morsu», и ему следовало бы об этом подумать, но наш привыкший к вечной безнаказанности и окончательно лишившийся совести лорд старший следователь оказался не слишком последовательным, за что и поплатился. А вот лично я не хотела, чтобы за его поступки и гнев поплатились мои домочадцы, собственно по этой причине мы все сейчас и находились в подвале.

Правда, от хотя бы маленького торжества справедливости мы все же не удержались, и едва мистер Уоллан посмотрел на меня вопросительно, я кивнула, соглашаясь.

И дворецкий осторожно приоткрыл дверь.

В напряженной тишине дома отчетливо прозвучало потрясенное:

– Кристиан?!

С трудом подавила в себе крайне неприличное желание подняться наверх и узреть всю картину в целом. Но… увы.

В следующий миг дверь захлопнулась и вовсе не стараниями мистера Уоллана, напротив, тот отчаянно пытался ее открыть, но тщетно – с магией драконов ему было не тягаться.

– Так нечестно, – вздохнула Бетси.

Она была самой пострадавшей в данной ситуации, потому как убирать последствия нашего нравоучительного плана предстояло именно ей.

Но несмотря на то, что меня к уборке никто не допустил бы, я лично была полностью с ней согласна и всей душой поддерживала ее негодование.

– Ненавижу драконов, – заявила в сердцах, деактивируя маячки и решительно поднимаясь.

Моя решимость не угасла к последней ступени, нет, но вот сил уже едва хватало держаться на ногах, а потому рука мистера Уоллана была подана как нельзя кстати… в том смысле, что едва ли падение с такой высоты хорошо сказалось бы и на моем самочувствии, и на моей внешности, и на моем физическом состоянии… Падения с лестницы вообще мало кому идут.

Подойдя к двери, я решительно применила банальное «inventa» и собственно распахнула дверь, являя собственному взору чудо… в перьях."

"Сработано оказалось на совесть – мы идеально подобрали температуру разогрева смолы, а потому то, что нанесло бы ожог и сползло с человеческой кожи, на коже драконьей держалось превосходно, и собственно одна самая старая перина была раскурочена тоже не зря. И потому теперь я могла любоваться двумя явно пребывающими в ярости драконами – одним в безукоризненном камзоле и вторым… облаченным в смолу и перья. Причем интенсивность покрытия была превосходной – у Давернетти на всем лице без перьев были только глаза, но это не удивительно – у драконов в случае опасности активируется внутреннее веко, так что за его глаза мы не переживали в принципе с самого начала этой нравственно-торжествующей деятельности.