Город драконов. Книга шестая

Лорд Арнел посмотрел на черную шелковую ночную сорочку, которую держал в руке, затем на меня и предложил:

– Могу просто укрыть тебя одеялом.

В следующий миг одеялом едва ли не с визгом прикрылась я сама, потому как… кроме кружевных по-современному коротких панталон ничего на мне не было!

– Но… как? – я не могла осознать, в какой миг лишилась одежды, и при всем своем желании не могла этого припомнить.

Менее всего я ожидала, что лорд Арнел подойдет, и склонившись к моему лицу, провокационным шепотом поинтересуется:

– Показать?

Вскинув на него гневный взгляд, я собиралась было ответить возмущенной репликой, и… не смогла. Как можно произносить негодующие реплики, когда на тебя взирают с такой любовью, словно я самое ценное создание Господа в этом мире. Словно я важнее всего мира. Словно я затмеваю весь этот мир…

– Я люблю тебя, – тихо произнес Адриан.

Мимолетное согревающее душу прикосновение к губам, нежное прикосновение к щеке, оставленная на одеяле сорочка и слова, сказанные уже в дверях:

– Едва ли кто-либо войдет сюда до моего возвращения. Отдыхай, Анабель.

Я откинулась на подушки, едва он вышел. Сердце безумно билось в груди, по телу растекалось тепло, на губах, невзирая на всю аморальность ситуации, играла улыбка, и, кажется, я не могла перестать улыбаться. Удивительное ощущение счастья, хмельного и упоительного, пусть даже и в шаге от пропасти.

Я не хотела думать о пропасти.

Я не желала рассуждать о морали.

Мне сложно было представить, что по поводу происходящего скажут миссис Макстон и Бетси.

Все, на что я была сейчас способна, это лежать, обнимая одеяло, и вспоминать нежные поцелуи, ласковые прикосновения и полные любви глаза лорда Арнела. Ни о чем более рассуждать не хотелось вовсе."

"Но усталость брала свое, а засыпать без одежды я не привыкла. С некоторым трудом облачившись в ночную сорочку, принесенную драконом… кажется, моим… Я забралась под одеяло, обняла подушку, на которой лежал Адриан, и погрузилась в столь неизбежный и необходимый сон, ни на секунду не перестав улыбаться. И не важно, что меня охватывает слабость и боль, неважно, что тревоги и их причины никуда не делись, а враг, кажется, пошел ва-банк, ничего не важно…

Я заснула с улыбкой.

* * *Мой сон был полон ярости и гнева.

Я стояла где-то очень высоко, так что ветер свистел в ушах и с ненавистью взирала на толпу людей, стремящуюся миновать широкораспахнутые кованные ворота, и не могла понять, как и каким образом, этот мальчишка сдерживает мое заклинание.

Он был младше меня лет на сто сорок. Молокосос! У него не было ни шанса противостоять моей дочери, всем четырем моим дочерям, но где-то что-то пошло не так.