Госпожа злодейка против! (СИ)

"Госпожа злодейка против!

Мэри Кенли

Пролог.

. . . Я всегда думала, что мне безразлична собственная судьба.

Жить, умереть? Уже совершенно всё равно. Моя жизнь была размеренным, тихим адом. И дело вовсе не в издевательствах, бедности, или голоде. Я просто родилась слишком слабой.

Есть что-то, что можно изменить. Пережить (пересилить?) издевательства, много работать, чтобы исключить бедность и голод. Но есть неизменные вещи. Бог просто снабдил меня хилым, ненавистным телом.

В раннем детстве я была парализована ниже пояса. Если вы спросите – как?. . .

Я вряд ли отвечу. Не помню, или не хочу вспоминать – итог один.

Мои родители давно смирились с таким положением вещей. Я постоянно была в больнице, лишь изредка приезжала на дом, когда моя болезнь брала краткую передышку в несколько месяцев. Не вижу смысла говорить о четком диагнозе, так как я много чем болела.

Иной раз мучилась сильной температурой, или практически не могла дышать… Или чувствовала такую слабость, что  могла лишь спать, видя мутные кошмары.

В свои двадцать лет, я совсем не мечтала о чем-то возвышенном. У меня нет друзей, потому что сложно завести их, находясь в постоянном заболевшем состоянии.  Я никогда не любила, более того – не имела желание полюбить по-настоящему.  Что касается родителей… Они могут скрывать это, жаловаться журналистам и протирать платочком глаза… Но я то знаю: им это в тягость.

Я  обуза. Повезло еще, что они довольно богаты и я не единственный ребенок в семье.

Помимо разглядывания пейзажа за больничным окном, всё что мне оставалось – это читать и играть. Книги были самыми разными, я читала их запойно. Приключения, триллеры, романтические комедии, драмы и ужастики…  Почему-то фильмы не давали мне такой же степени вовлеченности, как эти ровные страницы, покрытые текстом.

Еще были игры. Шутеры, платфомеры, квесты… Мне многое нравилось. Хотя, правильнее сказать: я просто не была требовательным человеком в этом плане. Меня устраивало всё, что хоть немного оживляло серые будни.

Будет честным заметить и то, что я ненавидела своё жалкое существование. Вялость и апатия давно проникли в мозг, залезли под кожу… Отравили. Я больше не человек, какая-то старая брошенная кукла.

Кукла, с которой слишком часто играли в больницу.

И в тот день, когда я любовалась чудесным закатом… Самочувствие вновь подвело меня. Горло предательски сдавило, я издала сухой хрип, падая с кровати, с усилием нажимая на вызов медсестры. Подле меня засуетились врачи, все с такими изможденными лицами, словно говорили:

«И чего тебе на месте не сидится?»

«Ты только мешаешь людям работать»

«Когда ты уже…»

. . . Сдохнешь.

Мне тоже был интересен ответ на этот вопрос. Но чертово сбитое дыхание, вытягивающее жизнь по капле… Оно словно намекало на скорый исход.