Господин следователь. книга шестая

Вдруг дядя Филипп запьет? Всего тридцать рублей. Если сэкономим что — на крышу пустим, я там в одном месте плохую плашку видела, лучше бы поменять. Плашка с работой — два рубля еще. Но это, если не сэкономим. А потом мы ваш дом продадим… Рублей четыреста можно взять. Хорошо бы за четыреста двадцать, но долго покупателя искать придется. А за четыреста у нас возьмут. Я даже примерно знаю — кому предлагать. Но предлагать вам самому придется. У вас, значит, навару получится семьдесят рублей.

Забавно слушать такие расчеты, но семьдесят рублей «навару» — вполне себе неплохо.

Вообще, на окраине Череповца можно за эти деньги и дом купить. Правда, небольшой и без усадьбы.

— Половина твоя, — сказал я Аньке.

— Не, половина — это много. Я с вас возьму… семь рублей. Ладно, пусть десять. Договорились?

— Нет, не годится, — покачал я головой. — Все пополам. Ты же знаешь, я заморачиваться не люблю. Заплачу, сколько скажут. Бегать и хлопотать тебе придется.Думаю, что так честно будет."

"— Ладно, чего уж с вами делать.

— Вот и хорошо. Давай лапку…

Мы пожали друг другу руки и вернулись к своим письмам. Но Анька снова заныла:

— Эх, грехи мои тяжкие… Всем соседям поклоны передала… О чем еще-то писать?

— Пиши — на здоровье не жалуюсь.

Шерсть не выпала, не линяю, лапы не ломит. И хвост у меня на месте.

— Иван Александрович, я ж вас серьезно спрашиваю⁈ А вы, как не знаю кто…

Сдерживая смешок, попытался разъяснить:

— Анька, глупая, что нужно родителям знать? О том, что ты здорова, кушаешь досыта. Можешь написать — хозяин почти не бьет, а если и бьет, то не до смерти…

— Иван Александрович, я вас сама побью! — не выдержала Нюшка, нарушая всю субординацию. — Или покусаю! За ухо тяпну.

Или, того хуже сделаю — пойду и Ольге Николаевне и наябедаю.

И тут, как на грех, открылась дверь и в кабинет господина Винклера явилась маменька.

— И на что это Анечка ябедничать собралась? — поинтересовалась госпожа министерша. — Если что-то не так — я Ивана Александровича вмиг к порядку призову!

— И правильно, так с ним и надо, со злодеем! — радостно заверещала Нюшка. А потом не преминула наябедничать. — Я Ивану Александровичу говорю — подскажите, что мне батьке-то написать? А он — напиши, что у тебя лапу ломит и хвост отваливается! А я чуть было так не написала.

Написала бы — что бы в деревне подумали?

Маменька покатилась со смеху, а я возмутился:

— Анна, я тебе другое советовал отписать — мол, лапы не отвалились, хвост на месте. И хозяин почти не бьет! Между прочем, Ольга Николаевна, — наябедничал я в ответ, — ваша протеже только что грозилась изувечить должностное лицо! Между прочем — в прямом смысле. Обещала откусить мне уши.

— А вот теперь вы врете, господин следователь! Не уши, а только одно ухо. Второе у вас останется.