Грань Теней

Только я уже не знала, чье желание билось во мне, словно жидкое пламя, его или мое? Такое дикое притяжение, замешенное на страхе и боли… Желание со вкусом крови…

— Просто не сопротивляйся, — глухо сказал он.

Руки уже не ласкали, а сжимали, не давая вздохнуть. Губы утратили мягкость и стали обжигать, оставляя на теле красные отметины. Я очнулась, когда он до крови прикусил мне губу. Попробовала оттолкнуть — не позволил. Сжал правой рукой мои запястья.

— Только один раз, — прошептал он мне в губы, — только один раз… и станет легче.

Только один раз, — невольно повторила я про себя.

И замерла, словно от удара. Конечно. Только один раз. Святые старцы, что же я делаю??? Сладость притяжения пропала, остались только страх и горечь.

— Нет, — я уперлась ладонями ему в грудь, отталкивая. Но с таким же успехом я могла отталкивать скалу. Он не слышал меня, не понимал. Горячие пальцы сжимали мне бедра, а губы обжигали мою кожу. Я выгнулась, пытаясь освободиться, вырваться, но сделала только хуже. Потому что когда он поднял голову, на меня смотрели желтые глаза голодного зверя.

— Ты делаешь мне больно! — в отчаянии выкрикнула я.

Не думала, что он услышит, но демон вдруг замер, глядя мне в глаза. Тьма поползла по его рукам, закружилась вокруг тела, лица… За спиной взметнулись призрачные крылья…

— Рион! — прошептала я, — ты… изменяешься!

Он как-то удивленно посмотрел на свои руки, на которых уже проступали огненные узоры. Поднял голову.

— Это невозможно, — сказал он.

Выпрямился, еще мгновение посмотрел на меня и резко развернувшись, вышел. Дверь сторожки жалобно скрипнула, закрываясь.

* * *Я уткнулась лбом в стену и постояла так, приходя в себя.

Арххаррион не возвращался и я осторожно «послушала». Он был где-то там, на берегу, и я ощущало словно эхо его чувства: странную растерянность, так несвойственную ему.

А потом я как-то резко устала, залезла под шкуры и уснула. Проснулась в тепле, прижатая к его телу.

— Не бойся, — сказал Арххаррион тихо, — спи.

Пару мгновений я рассматривала его спокойное лицо. Огонь в очаге почти догорел, угли слабо тлели, отбрасывая на темные доски красноватые отсветы. Воспоминания вернулись все разом, и я вздрогнула, вырвалась из его рук и вскочила с кровати.

— Я должна спуститься в омут на рассвете! И надо найти остальных…

Он покачал головой, не вставая с лежанки.

— После произошедшего этой ночью Им не станет говорить, — сказал он, — да и Майира не пустит в омут.

Я схватилась за голову и нервно заходила по тесной комнатке.

— Что же теперь делать? Я так надеялась, что Им поможет! Надо было убедить Хозяйку пустить меня в омут еще вчера! Я виновата, во всем виновата!

Он сел, посмотрел хмуро.

— Ветряна, успокойся.

Я вздохнула и остановилась.