Греховная невинность

— У нее незавидное будущее. В этой глуши ей не найти приличной партии. Она появлялась в лондонском обществе во время нынешнего сезона и, кажется, минувшего, но вернулась ни с чем. Я собираюсь спасти Эми от печальной участи старой девы. Осчастливив ее в постели, подарив ей неизгладимые воспоминания, я вернусь в Лондон, и мы будем жить раздельно, каждый своей жизнью, как большинство женатых пар. О, я умею вести себя пристойно. В конце концов, мисс Питни благовоспитанная девица из хорошей семьи. Она не какая-то оперная певичка или потаскушка. То, чего она не узнает, не сможет ее ранить.

— Однако со временем она неизбежно будет страдать, уверяю вас. Эми умная девушка.

— Ее прельщает мой титул. И восхищает моя внешность — вы заметили, как она краснеет, когда я рядом? Эми хочет, чтобы нас видели вместе. Что дурного в том, что меня привлекают ее деньги? У нее их тьма-тьмущая. Уж вы-то должны меня понять.

Ева оставила без внимания последнюю реплику.

— Неужели ваша репутация настолько сомнительна, что вы решили попытать счастья в Пеннироял-Грин? Похоже, отцы богатых лондонских наследниц не жаждут заполучить вас в зятья? Я слышала, ваши финансовые дела в ужасном состоянии, но я не пожелала бы ни одной женщине разделить свою жизнь с вами.

Красивое лицо виконта побагровело от ярости. Он быстро взял себя в руки, но его пальцы больно сжали руку Евы.

— Так вы не верите, что люди меняются? Неужели? Странно слышать такое от вас.

Ева удивленно приподняла брови.

— Я нисколько не изменилась, Хейнсворт. Я была куртизанкой. Но это не душевный изъян. Изнасилование танцовщицы — дело другое.

Их взгляды встретились, в глазах обоих полыхала ненависть.

— Значит, она нашептала вам, будто ее изнасиловали? — лениво обронил виконт. — Актрисы любят сочинять слезливые небылицы. Энни О’Хара всегда была истеричкой.

Ева скользила по залу, не решаясь взглянуть на Адама Силвейна. Разговор с Хейнсвортом, прикосновения его пальцев вызывали у нее чувство омерзения, она боялась, что пастор прочтет это по ее лицу. Но воспоминания о пережитых мгновениях счастья, о чувстве защищенности, покоя и умиротворения, которое она испытала, танцуя с Адамом, заставили ее забыть об осторожности.

— Так-так, что значит для вас этот скверно одетый верзила священник, Айви? Видели бы вы свое лицо, когда он поклонился вам в конце вальса. — Ева не ответила. Она не желала слышать, как Хейнсворт произносит имя Адама. — Вам понравился танец, верно? — Виконт ехидно рассмеялся. — Думаю, я мог бы с легкостью изменить его мнение о вас. Меня все еще влечет к вам, Айви. Я знаю, уж вы смогли бы меня ублажить, исполнить любую мою прихоть.