Греховная невинность

Она брыкалась, пытаясь вырваться, и Адаму пришлось не самым вежливым образом толкнуть ее к двери.

Пастор успел вклиниться между Джоном и Мэри. Удар пришелся ему в челюсть. Адам упал на одно колено, а голова его резко запрокинулась.

Ева испуганно ахнула.

О’Флаэрти машинально замахнулся снова, словно ветряная мельница, покорная воле ветра, но преподобный схватил его за запястье. Несколько мгновений мужчины пытались перебороть друг друга, затем пастор быстрым ловким движением заломил О’Флаэрти руку за спину. Тот вскрикнул, лицо его сморщилось и побагровело от боли.

В наступившей тишине слышалось лишь шумное дыхание мужчин.

Из угла, где, сбившись в кучку, стояли дети, не доносилось ни звука.

— Послушайте, Джон, — ровным, тихим голосом произнес Адам, будто беседовал с соседом за чашкой чая. — Мы с вами оба знаем: стоит вам шевельнуться, и будет еще больнее. Я намного крупнее вас, вдобавок я трезв, а вы пьяны. Давайте рассуждать здраво: обстоятельства против вас. Перевес явно не на вашей стороне. — Похоже, слова пастора убедили Джона О’Флаэрти. Тот кивнул почти рассудительно, хотя вспухшие жилы на багровой шее выдавали его ярость.

Не желая сдаваться без боя, он все же попытался вырваться, но тут же охнул от боли, подтвердив правоту преподобного Силвейна. — Я не позволю вам избивать жену. И не выпущу вас, пока вы не покинете этот дом. Мы с вами сейчас подойдем к двери, затем я выведу вас за порог, а дальше вы пойдете сами. Вы спуститесь с холма, пройдете по улицам мимо трактира и уберетесь прочь из города. Сюда вы больше не вернетесь. А если вы меня ослушаетесь и явитесь снова, мне придется вас отделать, — почти извиняющимся тоном добавил Адам. — Поверьте, мне ничего не стоит сбить вас с ног. Вам придется туго, Джон. Это будет похуже похмелья и продлится куда дольше. Можете меня испытать.

Джон О’Флаэрти помолчал, раздумывая.

— Я понял, — пробурчал он, уступая силе.

— Так что, идем?

Медленно, будто неуклюже танцуя странный вальс, они двинулись к дверям. Адам не ослаблял хватки: костяшки его пальцев побелели от напряжения, мышцы на руках вздулись. Джон О’Флаэрти шел покорно, словно признавал, что вел себя недостойно.

В нескольких футах от дома Адам резко выпустил его. Тот пошатнулся, с трудом выпрямился и, сокрушенно покачав головой, оглянулся на дом.

— Ступайте, Джон.

О’Флаэрти поплелся по дороге прочь. Адам проводил взглядом его удаляющуюся фигуру."

"Потом ощупал лицо. Удар пришелся вскользь, однако едва не сбил его с ног. Наверное, будет синяк, решил Адам. Что ж, ему не впервой получать синяки. Окажись на месте пастора миссис О’Флаэрти, ей пришлось бы много хуже.

Лицо Мэри стало пунцовым от стыда.

— Простите, преподобный Силвейн, мне так жаль. Джон редко… то есть… только когда выпьет.