Греховная невинность

— Это преимущество тех, кто красив и умеет убеждать.

Ева рассмеялась.

— Уверяю вас, жестянщик получил от меня лишь поцелуй за хлопоты. Мои братья и сестры были еще малы, но мы разорвали бы его на клочки, вздумай он распустить руки. Жестянщик оказался человеком порядочным. Он подарил мне медальон с изображением святого Христофора. Просто кусочек жести, но он сказал, что этот талисман приносит удачу. Я была обыкновенной деревенской девчонкой, хотя, возможно, и красивой. У таких, как я, выбор невелик. Мне было нужно много денег, чтобы уберечь своих братьев и сестер от работного дома или плавучей тюрьмы.

К счастью, меня приняли в театр «Зеленое яблоко». Как видите, я тоже не лишена таланта. — Она дернула уголком рта. — Оказалось, что я умею развлекать публику. По крайней мере, работу я получила.

— Вы смогли заботиться о своей семье?

— О, поверьте, поначалу мы отнюдь не купались в роскоши. На случай, если вам вдруг понадобится сменить жилье, преподобный Силвейн, я не посоветовала бы вам снимать комнату над борделем в Севен-Дайлз.

— Вот как? А я, признаться, подумывал.

— Просто… увидев ссору О’Флаэрти… я невольно подумала о Коре.

Я очень беспокоюсь за нее. — Голос Евы упал до шепота. Из горла вырвался хриплый смех, похожий на стон. Она хлопнула себя ладонями по щекам. — История повторяется, верно? В последнем письме Кора написала, что ее муж ушел и не вернулся. Вы помолитесь за нее?

Она подняла на Адама измученный, безнадежный взгляд.

— Я помолюсь. — Слова пастора прозвучали как клятва. Он сделал бы для нее все, что было в его силах. Озорной ветерок взметнул с земли и закружил сухие листья, заставив их гоняться друг за другом.

 — Вы совершили добрый, великодушный поступок, Ева. — В тихом голосе пастора слышалось глубокое волнение. — Вы подарили медальон малышке Кэтрин.

Ева небрежно дернула плечом.

— Мне казалось, что он оберегает меня. Я привыкла сжимать его в руке. Это было лучше, чем ничего. Беспомощность — ужасное чувство. Господи, как же я ненавижу зависимость любого рода. — Они немного помолчали, глядя на дорогу, как будто та была виновницей всех неожиданностей на земле — и приятных, и горьких. — Как вам это удается? Вы говорили с этим зверем… словно с человеческим существом… Как такое возможно?

В голосе Евы не было осуждения.

Она лишь хотела знать.

Адам протяжно вздохнул.

— Мой отец… человек непредсказуемый. Немного тиран. У него бывают приступы необузданного гнева, и тогда он пускает в ход кулаки. Я научился угадывать его настроение, как наблюдательные люди предсказывают погоду. Старался не показываться ему на глаза. Наверное, благодаря этому я стал внимательнее присматриваться к другим. В надежде перехитрить отца я старался его понять.