Греховная невинность
Недавно овдовевшая красавица Ева Дагган — куртизанка, сумевшая выйти замуж за своего покровителя-графа, — наивно полагала, что бомонд забудет о ее прошлом. Однако бывшей даме полусвета не нашлось места в обществе, и Ева, униженная и отвергнутая, была вынуждена поселиться в провинции, в унаследованном от мужа доме. Именно там, в сельской глуши, она впервые в жизни страстно полюбила. Но, увы, предметом ее страсти стал не кто иной, как молодой священник Адам Сильвейн, которого все в округе считают образцом добродетели. Так смеет ли бывшая куртизанка рассчитывать на то, что Адам ответит на чувство, которое ей все труднее скрывать?
Боюсь, разговор вас немного огорчит… то есть сильно огорчит… поскольку предмет беседы представляет для вас несомненный интерес.
— Я весь внимание, миссис Снит.
— Мы с самого начала рассматривали графиню Уэррен как особый проект…
— Не как проект, а как прихожанку, миссис Снит. Я вижу в ней прихожанку, наделенную всеми правами члена нашей церковной общины.
— Допустим, — храбро продолжала миссис Снит. — Движимый христианским милосердием, вы, как и я, мужественно закрыли глаза на прошлое графини и поверили в ее благие намерения, когда она выразила искреннее желание попробовать себя в новом начинании. Я высоко ценю ее усилия. И должна признать, нахожу леди Булман особой редкого обаяния. Знаю, вы делали все возможное, чтобы вразумить ее и наставить на путь истинный. Разумеется, это единственная причина, почему вы отдали ей крест, некогда принадлежавший леди Фенимор.
Все женщины в гостиной на мгновение застыли, а затем беспокойно заерзали или торопливо поднесли к губам чашки.
Стиснув зубы, Адам медленно повернул голову в сторону Дженни Фенимор. Та опустила глаза и шумно отхлебнула чай.
— Вы достойный человек, преподобный Силвейн, но иногда одного личного примера добродетели бывает недостаточно. Графиня Уэррен, несомненно, оказалась чрезвычайно полезной в деле благотворительности и помогла нам с О’Флаэрти, однако, учитывая некоторые новые сведения, которые до нас дошли, мы все же решили исключить ее из комитета.
Адам с трудом подавил отвращение, поймав на себе жадные взгляды. Лица женщин выражали напряженное ожидание. Всем не терпелось услышать, что он скажет в ответ.
— Я понимаю. Но поскольку мы согласились, что всякий из нас заслуживает, чтобы ему дали шанс начать новую жизнь, миссис Снит, я прошу вас объяснить, что побудило комитет принять подобное решение.
Миссис Снит бросила быстрый выразительный взгляд на мисс Питни, и та с видом мученицы кивнула, выражая согласие.
— Лорд Хейнсворт, который, как вам известно, бо́льшую часть года проводит в Лондоне, был вынужден с горечью сообщить мисс Питни, что когда графиня… — Миссис Снит конфузливо понизила голос до шепота. — Танцевала в театре, она настойчиво преследовала его, но виконт отверг ее домогательства. В отместку графиня попыталась опорочить доброе имя лорда Хейнсворта перед мисс Питни.
Хейнсворт.
От одного звука этого имени Адама обдало холодом. Он ощутил, как внутри затягивается узел сомнения.
— Уверен, виконт поведал эту историю мисс Питни, стремясь исполнить свой христианский долг. Полагаю, у человека столь безупречной нравственности не было иных мотивов.
Свою реплику Адам адресовал мисс Питни. Та попыталась храбро встретить его взгляд, но откровенный сарказм пастора заставил ее опустить глаза.

















