Греховная невинность

— Тогда зачем вы здесь?

Она хотела услышать, как он произнесет это вслух. Скажет: «Меня влечет к вам», чтобы она могла ему отказать. В конце концов, Адам был всего лишь человеком. Мужчиной, обуреваемым страстями. И теперь, когда она сорвала с него все покровы, остановить его означало примерно то же, что укротить ураган. Ева спрятала замерзшие пальцы в широкие рукава накидки, превратив их в подобие муфты. Этим символическим жестом она словно бы отгородилась от Адама. Потом холодно взглянула на него.

Он принес извинения в обмен на ее ласки. Но она больше не желала прикасаться к нему.

Однако если бы Адам прикоснулся к ней, ответственность за все дальнейшее лежала бы на нем, и только на нем. Ева не обманывалась, отлично понимая, что ее разум и здравомыслие здесь бессильны.

Пастор жадно схватил ртом холодный воздух и медленно выдохнул белое облачко пара.

— Леди Фенимор скончалась сегодня ночью, — произнес он наконец.

Ева на мгновение ошеломленно замерла, растеряв все мысли, чувствуя, как душа наполняется печалью. Она ждала, что Адам что-то добавит, но тот молчал. Впрочем, теперь она достаточно хорошо его знала. Этот ровный, бесстрастный голос, лишенный всякого выражения, появлялся у него в те минуты, когда мучительное чувство раздирало его сердце.

— Мне жаль это слышать, — искренне отозвалась Ева и нерешительно замолчала. — Вы были… с ней? — мягко спросила она после небольшой паузы."

"— Она умерла, держа меня за руку. Это не первая смерть, которую мне пришлось видеть, уверяю вас, — поспешно проговорил Адам, словно хотел избавить Еву от тягостных, пугающих мыслей и образов. — Мой долг — провожать души в небытие, помогать им покинуть этот мир. И если умирающий нуждается в молитве или в отпущении грехов, я знаю, что делать. Это всегда бывает по-разному, но освященные временем таинства несут в себе утешение, а иногда и красоту… для уходящих, для их близких и даже для меня. Ведь вся наша жизнь — череда рождений, свадеб и смертей. Я провожаю в последний путь тех, кто оставляет нас навсегда, и чувствую их доверие, их твердую веру в меня. Я благодарен Господу за то, что Его милостью могу даровать им утешение, облегчить их страдания. Что могу участвовать в священном таинстве, даже когда поддаюсь сомнениям или чувствую… себя недостойным. А последнее случается довольно часто, хоть я почти никому не признавался в этом, — с грустью добавил Адам.

Его худое лицо, испещренное пятнами лунного света и тени, не выдавало эмоций. И Ева невольно попыталась их угадать. Она представила, как этот крупный, высокий мужчина выпрямляется в кресле, слишком узком для его могучей фигуры, и склоняется над хрупкой умирающей женщиной.