Греховная невинность

— Уверен, Господь испытал облегчение от того, что я сжег черновики проповеди, а не навязал их своей пастве, — сухо произнес Адам."

"Часто в конце дня, после непрерывных бесед с прихожанами, выслушивания бесконечных споров, жалоб и излияний вроде распри из-за козла или покаяния леди Фенимор ему хотелось насладиться минутами блаженной тишины. Но на этот раз, придя домой из теплого шумного трактира, он вдруг почувствовал, как на него обрушилась мертвая, гнетущая тишина пастората. Бывали дни, когда он особенно остро ощущал свою оторванность от мира, одиночество, неизбежное в жизни священника. Он отдавал себя всем и никому в отдельности.

Усевшись за стол в сияющей чистотой кухне, Адам взглянул на свои сапоги и угрюмо подумал: «Будь я женат, мне, по крайней мере, помогли бы разуться».

Он попытался представить себе эту сцену. Как, к примеру, Дженни опускается перед ним на колени и стягивает с него сапоги, ее мягкие белокурые волосы сияют в свете…

Картинка ускользала. Капризное воображение упорно подсовывало ему вместо фигурки Дженни стройный силуэт изящной брюнетки. Слава богу, крепкий ночной сон помогает исцелиться от подобных фантазий.

Услышав тяжелые шаги миссис Далримпл в холле, Адам открыл глаза и поднял голову.

— О, преподобный Силвейн, я слышала, как вы вошли. Тут кое-что пришло, пока вас не было.

Адам, как всегда, всмотрелся в лицо экономки, пытаясь угадать, о чем идет речь, но увидел лишь привычное сдержанное, терпеливое, слегка неодобрительное выражение.

Он перевел взгляд на руки миссис Далримпл. Она держала послание двумя пальцами с такой осторожностью, будто боялась обжечься или запачкаться. Адам заметил сургучную печать. Под мышкой экономка зажала мягкий на вид сверток, обернутый в коричневую бумагу и перевязанный бечевкой.

— Я подумала, что вы, возможно, захотите прочесть письмо прямо сейчас. Его доставил лакей. Волосы напудрены, а сам разряжен, точно попугай, в алую с желтым ливрею. Этот сверток он принес вместе с письмом.

Адам уставился застывшим взглядом на миссис Далримпл. Лакей в алой с желтым ливрее?

— Преподобный? — несколько мгновений спустя осторожно спросила экономка с ноткой тревоги в голосе.

Адам вдруг поймал себя на том, что невольно затаил дыхание, и медленно перевел дух.

— Да, конечно. Благодарю вас, миссис Далримпл. Думаю, стоит взглянуть, что бы это могло быть.

Экономка протянула ему записку и сверток. Потом замерла в ожидании. Ей определенно не терпелось поскорее бросить в огонь и то и другое.

— Спасибо, миссис Далримпл, — тихо, но твердо произнес Адам.

Почтенная дама неохотно отступила, явно опасаясь оставлять преподобного наедине с опасным свертком.

Но Адам хотел остаться один.

Он помедлил, разглядывая почерк графини, словно надеялся разгадать ее тайну.