Гризли

Само собой, если выросла в избе в Мухосранске, то и здесь тебе хоромы.

— Ну вот и приступай, мы подключимся попозже, — подмигнул ей Антоха. Брехло. Он отродясь небось мокрой тряпки в руках не держал, как и я, собственно. — Пошли перекурим, что ли?

— А двор вроде не запущенный, — сказал он на крыльце, прикуривая. — Гамак вон даже, да и трава не по пояс. Бабка-то давно того?

— Год вроде, — пожала я плечами, глубоко затягиваясь и присаживаясь на ступеньку.

— Вроде… Совсем не общались, что ли?

— Ты же все обо мне знаешь. Слыхал хоть что-то о бабке? Они с мамой вроде как погавкались сильно, еще года три мне было. Вот и не общались больше.

— Сильно, однако. А с отцом что?

— Он мне не отец, выходит, — сглотнув горечь и скрипнув зубами, досмалила сигу до фильтра в два затяга.

— Гонишь?"

"— Не-а. Сам сказал, когда высадку на Луне мне тут устраивал.

— Охереть. И что теперь?

— А что теперь? Новая, бля, жизнь, самостоятельное плавание по бурным волнам взрослой жизни и прочая херня в этом духе. Общаться со мной, нищей, теперь не перестанешь?

— Дура совсем? — Он несильно хлопнул ладонью по моему затылку, но тут же огладил и привлек к себе за плечи. — Слушай, Рокси… может, это… ну ее нах эту Наташу?

— Надю.

Я стряхнула его клешню, скривившись. Знает ведь, что всех этих обнимашек терпеть не могу!

— Да поровну. Давай я ей тачку вызову, а мы нажремся от души, дунем и забудем все печали? Ты же знаешь, я всегда для тебя готов.

Когда-то мы с Длинным мутили, и я в курсе так-то, что погоняло ему дали совсем не за рост. В постели он был, в принципе, не плох, но больно уж нежничал. Короче, как-то у нас не срослось в качестве любовников, но вот друзьями мы стали. Бывало, по пьяни или под кайфом повторяли прежний опыт, черт знает и почему. Просто так. Чтобы, видно, в очередной раз убедиться, что в постели друг для друга не то. Он, вполне себе циник и бабник по жизни, в моменты близости начинал сюсюкать, долго запрягал, был любителем неторопливо поласкаться — ну чисто котик. То, что надо этим всем соблазняемым им наивняшкам, но не для бешеной меня. Терпеть я не могу вот эти шепотки, поцелуйчики, «так хорошо?» Я трахаюсь, а не любовью занимаюсь. И этим все сказано. Мне нужно, чтобы башню рвало от того, что мужик объезжает меня. Чтобы поблажек ни ему, ни мне никаких. Если не справляется, не тянет меня — пошел на хер. Задавалась я частенько вопросом, что со мной не так. Почему мне пресно, так как всем нормально. Почему никогда, даже девчонкой сопливой, не желала всей это романтичной лабуды: обнимашек, целовашек, томных вздохов и хождений за ручки. Никакой близости за сиюминутными пределами секса. А потом забила. Как сказал тот же Длинный: «Да все с тобой нормально, это мужики не на твой вкус просто. Одним сладко надо, а тебе остро, чтобы аж полыхало.