Гризли

— Скажи, что ты пришла насовсем, — приказал Яр, задыхаясь и тут же останавливаясь.

Но я уже ни черта не могла говорить. Меня реально стало вырубать прямо на столе.

Утро добрым не было, башка трещала, во рту было погано, живот сводило. Еще и воняло чем-то. Разлепив со стоном глаза, я узрела широкую обнаженную спину сидящего на краю кровати гризли в антураже бабкиной спальни.

— Минералка и аспирин на тумбочке, — хрипло сказал он, не оборачиваясь. — Завтрак на кухне. Чтобы съела все.

Он поднялся, все так же не глядя на меня.

— И усвой: я твоей чесалкой для п*зды по пьяни не буду, Рокс. Пока еще подумай, но в следующий раз, когда порог моего дома переступишь, должна четко понимать — это навсегда.

Глава 28

Я даже не ждал ее возвращения сегодня. Надеялся, да, но отдавал себе отчет, что это почти нереально. Дурная погремушка обязательно должна же была какое-то время демонстрировать (не мне — себе) правильность своего бесполезного решения свалить от меня. Типа не судьба нам, ага. Тоже мне провидица. Трусиха просто, но не мне ее винить. Лучше время с пользой потратить на поиск других виноватых.

Явление пьянючей Роксаны после полуночи стало сюрпризом. Приятным, несмотря даже на то, насколько дерьмово пошло дальше. Не понимаешь ты еще, бестолковка, что неспроста тебя ко мне принесло, стоило только глаза залить. Ко мне. Не куда-то, все равно к кому, лишь бы назло, лишь бы «я свободна» заявить самой себе. И даже не к этому недодругу, что сто пудов и попер тебя напаивать. Урод. Зашибу. Ты ко мне пришла. По той же причине, по какой и меня бы вдатого к тебе бы неминуемо притянуло. Как только шибко много надумывающие шестеренки вырубаются, на первый план выходят истинные желания.

Плохо, что я, дурака кусок великовозрастный, позволил тебе себя все же спровоцировать в какой-то момент. Знаю же уже прекрасно эту твою способность ковырнуть в самую точку больнее некуда, вытащить так из любого самую глубинную муть, и даже если и нет ее, то ослепить бешенством хоть ненадолго. Знаю, но поддался. Уж больно для меня ценной была эта наша последняя ночь. Такие, как она, — чистой воды откровения, я это всем нутром, до печенок, до чертовой ДНК прочувствовал. Она была… слов никаких не подберешь. То самое. Из такого не возвращаются. Нельзя. Невозможно в принципе.

Я только успел отключившуюся Роксану на диван переложить, как в дверь опять замолотили. Ясное дело: засранец примчался пропажу искать.

— Она у тебя, я знаю! — Депутатский сынок был не намного трезвее моей погремушки.

— А раз знаешь, чего приперся? — Я шагнул наружу, тесня его с крыльца.

— Пусти!

— С хера ли?

— Я должен знать, что с Рокси все в порядке!

— Она у меня. Значит, в порядке.

— С чего я тебе должен верить?

— Да срать мне, чему ты там веришь или нет. Вали отсюда.