Гризли

— Чего сидим? Кого ждем? — уточнил Андрюха, а я нахмурился, заметив, что погремушка подозрительно суетится.

— Ты хоть травмат случайно не оставил в бардачке?

— Дурак я, что ли? Он под сиденьем ле… Бля!

Дверь в Андрюхиной ласточке распахнулась, и Роксана вылезла, демонстративно помахивая «осой».

— Вот же сучка ушлая! — процедил сквозь зубы друг, а я зыркнул на него с упреком. — Что? Не правда?

— Правда, — ответил я и улыбнулся Роксане, глядя на нее сквозь лобовое. Не оскалился, не сделал вид дружелюбный, не-а. Просто она так охрененно забавно смотрелась, играючи целясь в нас. Тощая, воинственная, босая, так и нагнул бы, заразу, над капотом и отодрал от души.

— У тебя что, от нервов рожу перекосило? — с подозрением спросил Андрюха, с удивлением поглядев на меня. — Или это ты лыбишься своей чокнутой?

Я не ответил, только кивнул ему, чтобы валил уже.

— Я твоей долбаной улыбки не видел черт-те сколько. С той помойки бомжацкой, а то и дольше. А этой… — Я остановил его предупреждающим взглядом. — Лыбиться он, как дебил какой-то.

— Вылезай. И домой поезжай, — ответил я, наблюдая за тем, как Рокс вздохнула, теряя воинственный вид, и небрежно кинула травмат на сиденье угнанной тачки. — Нарой мне еще все что только можно на Миргородского. Вообще все, понял? И что там с обстоятельствами смерти деда и матери тоже нюхни.

— А как же…

— С предъявами недоноска депутатского сам разберусь, расслабься, — отмахнулся, вылезая из салона навстречу неспешно идущей к нам Роксане.

Андрюха встретил ее на полпути и получил в грудь ключами с брелоком.

— Лошара, — фыркнула угонщица.

— Засранка. Скажи спасибо, что у тебя Камень за спиной, — пробурчал тот. — Сошлись два *баната.

Подойдя ко мне поближе, Роксана с вызовом вздернула подбородок. Я потянулся обхватить ее затылок, и она не шарахнулась, но глаза распахнулись в молниеносной панике. Балбесина! Вся из себя непрошибаемая, но ресницы слипшиеся и нос покрасневший выдает тебя с потрохами. И обвиняет меня, дурака.

— Хочешь обратно мою повести? — спросил, притягивая ее моськой в свое голое плечо, пока Боев разворачивался и унесся, подняв кучу пыли.

— На хрена мне?

— Сравнишь, — хмыкнул, обнимая ее уже всю покрепче. — Прости, я накосячил.

— И как же, интересно? — вскинув голову, она настороженно уставилась мне в глаза. — Это ты позвал братца-медведя?

— Я должен был подумать, что такое возможно, и не оставлять тебя. Совсем ты мне мозги задурила, погремушка.

— Ага, ясно, я виновата. Как обычно, чего уж там. — Она попыталась отстраниться, но я не пустил.

— Нет, виноват я. Заставил подумать, что все мои слова про «вместе навсегда» — треп.

— Ой, да чего несешь-то? — фыркнула Роксана, но неожиданно обняла меня, вцепилась, как тогда, когда не пускала к медведю.