Гром из будущего (СИ)

Кое-где именно так мешки обзывают в нынешнем мире, чтобы от «меха» отличалось. Нам без разницы, коли он цену блюдёт и не торгуется. Сидим в большой дядиной гостиной, уважуху к богатому посетителю проявляем. А Ларион аж вокруг зыркает, хотя зала явно уступает по своей отделке византийским. Ну и люстру, ясен пень, углядел, даже то, что в нижнем ряду лишь несколько висюлек осталось.

— Сам понимаешь, Ларион, уходят наши висы. Вот только три верхних ряда осталось, но они меньше."

"— Коназ, я хочу всю купить, дабы больше никто такого не имел. А это что такое? — показывает на лампочки.

Они узкие, вытянутые, а кончики слегка искривлены для пущей красоты. Смотрятся тоже красиво, тем более что из стекла, а всякое стеклянно-изящное очень любят все, кто видит.

— Это такие светильники из земель Сульдэ, но для них нет экетрической силы.

Я не идиот, так как здесь известен «электрон» (по крайней мере грекам) и то, что когда его трёшь о мех, брызгают искры. «Атом», кстати, тоже известен, как самая мелкая частица вещества, невидимая глазу. Хотя сомневаюсь, что такие нюансы известны мальчикам и девочкам, которые в школах учились и свой дурацкий ЕГЭ сдавали.

Мы всё-таки в отличие от них на улице пользу приносили, наводя справедливый порядок и наказывая беспредельщиков.

— Значит свет даёт, коназ, удивительно.

Блин, демонстрацию что ли устроить или фонарик включить для примера? Не хочется излишним заморачиваться.

— Да, у нас было удобно и светло, жаль, что столько полезного утеряно. Могу библиотеку показать, сам увидишь какие книги у нас.

Ага, книжки с картинками любой дурак любит, они же лащёные страницы имеют и разноцветные красоты.

Пошли в библиотеку и торговец с византийскими понтами охренел. В одном углу белый дискобол изогнулся, собираясь диск метнуть, в другом баба голая наполовину, да ещё и без рук, в третьем мудрец скукожился, облокотив правый локоть на левую ногу и подперев лицо рукой, а в четвёртом статуя Давида с голой писькой и пращей.

— Я не видел таких статуй, как задумавшийся человек и, кажется, Давид?

— Да, Ларион, это всего лишь подражание великим творениям древних.

Вот купец и на книги обратил внимание.

— Коназ, ты позволишь взять их в руки?

К книгам пока святое почтение, потому что любая стоит, как дом, а то и более.

Никому в голову не придёт попросить у знакомого «взять на почитать». И уж тем более забыть и не вернуть, ха-ха.

— Бери, только будь аккуратнее.

— Удивительно ты применяешь латынь по-своему, но я тебя понимаю.

Восхищение лилось какой-то эманацией из молчавшего Лариона, перелистывавшего страницы и разглядывавшего картинки. Наконец-то, оторвавшись от содержимого пещеры Алладина, подал голос.