Гром победы, раздавайся!

По подсказке местных жителей на вытянутый остров, расположенный западнее Килии, по мелководной Дунайской протоке перекатили с десяток мощных единорогов и ударили из них по цитадели с самой незащищенной стороны – со стороны реки. Эти же пушки подожгли и несколько стоящих тут же, у самой крепости галер и транспортных судов. Теперь уже турецкий гарнизон был и вовсе отрезан от любого сообщения со всех сторон.

* * *– Алексей, ты ли это?! – Высокий офицер в гренадерском мундире бросился навстречу Егорову.

Лешка замер, всматриваясь в знакомое лицо.

– Бестужев! Тезка! Неужели ты?! – выкрикнул он, и двое немолодых уже мужчин, стоя позади ретраншемента, крепко обнялись.

– Сколько лет я о тебе не слышал! Как ты? – Егоров отодвинул от себя Бестужева, внимательно оглядывая. – Вот это да-а! В егеря ведь к Мекнобу уходил, а тут нате вам – гренадер с майорским горжетом!

– Что есть, то есть, – усмехнулся Бестужев. – Так уж получилось. Не задержался я в егерях. В Свято-Николаевском полку место командира батальона открылось, до премьер-майора-то я там быстро дошел, а потом все и застопорилось. Чтобы чин подполковника получить, надобно старшинство выслужить или геройство, как вон ты, особенное совершить, – кивнул он на блестящие на груди Алексея кресты. – Ну да ничего, впереди у меня Килия, а дальше Измаил, чать, уж заработаю на Владимира с бантом и подполковничий чин."

"– Леш, а приходи сегодня вечером к нам в лагерь? – предложил ему Егоров. – Посидим, как когда-то давно? Ребята все очень рады будут. Живан с Гусевым Серегой частенько тебя вспоминают, да и другие офицеры. Многие ведь знают.

– А что, мо-ожно! – протянул с улыбкой Бестужев. – До приступа еще далеко, вон у нас тут покамест одна артиллерия старается, без передыху, словно ошалелая, по туркам бьет.

После сигнала «вечерняя заря» та часть войск, которая не была в караулах, не вела инженерные работы или не стояла подле орудий, получала время для отдыха. На западе небо чуть подсвечивалось малиновым закатом, а здесь, перед крепостью, все уже окутывала ночная мгла. Освещались цепочкой караульных костров гряды валов в полевых укреплениях, а чуть дальше мерцал огнями протяженный русский лагерь. Солдаты готовили на кострах свою нехитрую снедь, чинили и сушили мундиры, точили штыки и отливали пули.

Рядом с большим командирским шатром грелись на перекладине костерка плоские походные котелки. Вестовые негромко переговаривались, помешивая в них парящее варево.

– А под Бендерами пуля мне в бок ударила, – рассказывал сидящим вокруг офицерам Бестужев. – Ладно уже на излете была, два ребра справа сломала и неглубоко дальше вошла. Полковой эскулап ее наружу вытащил и все там прочистил.