Гром победы, раздавайся!

Глава 7. Худая весть

– Иван Карпович, к Бугскому казачьему полку обоз завтра поутру выходит, у нас все повозки на ходу? Может, и мы с ним тоже к нашим за озера двинем? – обратился к ветерану лекарь Устинов.

– Как скажете, Венедикт Яковлевич, – отозвался пожилой егерь и отложил в сторону хомут. – Так-то мы с робятами уже все, что было неисправного, починили. Стало быть, все четыре наши лекарские фуры теперяча на ходу. По мелочи вот только с упряжью возимся, где, может, подшить надо или там подправить чего.

– Ну, вот и ладно, – вздохнув, сказал Венедикт, – а то засиделись мы уже при этой Килии. Скорее бы к своим попасть. Полк-то давно уже отсюда ушел. Из семерых тяжелых раненых двое уже на своих ногах начинают ходить, остальные тоже неплохо окрепли, нестрашно и везти их теперь. Дорога вот только после дождей раскисла. Пройдут ли наши фуры по грязи?

– Да куды же они денутся, Венедикт Яковлевич, пройдут, а чего же нет? – откашлявшись, ответил Карпович. – Колеса у них большие, широкие, как раз для такой вот езды. Где-то по обочине проедем, а где, может, и коней побольше в повозку впряжем да из колдобины вытолкаем. К своим ведь и такая дорога за радость будет, пройдем, вы даже не сумлевайтесь.

– Ну, ладно, тогда готовьтесь, Иван Карпович, – кивнул ему лекарь, – спозаранку, как только рассветет, завтра и выедем. Пойду к начальству просить конвой. Вроде и спокойно в округе сейчас, а все же лучше с ним будет.

– Это да, конвой при обозе завсегда нужо-он, – соглашаясь с лекарем, протянул ветеран, – а то чего с нас, с инвалидов взять, какие уж мы бойцы? – постукал он по своей руке-деревяшке.

* * *Вторые сутки тянулся небольшой, в девять повозок обоз на северо-запад. Дорога была грязная и разбитая копытами кавалерии. После первого же дня пути две груженные тяжелыми мешками с овсом телеги сломались и встали для починки. При них осталось пять казаков из конвоя. Оставшиеся восемь дремали в седлах или вели между собой неспешную беседу.

– Чаво это, конвой, что ли? – фыркнул сидящий рядом с Карпычем ездовой. – Они и по сторонам-то даже не глядят, завернутся в свои зипуны и дремлют. Толку-то с них, арнауты и то лучшивее службу несут, я уж даже про драгун и вовсе не говорю.

– Да ладно тебе, Еремей, ворчать, – хмыкнул Карпыч. – Ты лучше гляди, чтобы нам в колдобине опять не застрять. У меня с прошлого выталкивания до сих пор вон в сапогах жижа хлюпает.

– Так ты, Вань, вылил бы ту жижу, чего же мучишься? – спросил ездовой. – Обтер да сухой тряпицей бы ноги обмотал. Уж не мне тебя учить, как это делать надо.

– Ага, как же, найдешь сейчас тут сухую тряпицу, – хмыкнул ветеран. – Я уже и так пару раз наматывал, а что толку-то? Ты же ведь снова в какую-нибудь яму заберешься.

– Чаво это?! Никуды я не заберусь! – буркнул ездовой.