Гром победы, раздавайся!

Много тамо разночинных генералов, а из того выходит всегда некоторый рода сейма нерешительного. Рибас будет Вам во всем на подмогу и по предприимчивости, и усердию; будешь доволен и Кутузовым. Огляди все и распоряди, и, помолясь Богу, предпринимайте. Есть слабые места, лишь бы дружно шли… Представляю Вашему сиятельству поступить тут по лучшему Вашему усмотрению продолжением ли предприятий на Измаил или оставлением оного».

– Да-а, весьма противоречивое послание, – дочитав его, проговорил Суворов. – В любом случае Светлейший надеется на нас, мне же он дает в руки все полномочия по принятию решения у Измаила. А я ведь вас где-то видел, голубчик, – посмотрел он на стоявшего перед ним офицера с майорским горжетом. – Ага, помню, помню, Кишинев, главное квартирмейстерство армии. Так вы, господин майор, при его превосходительстве, при генерал-поручике фон Оффенберге состоите, не так ли?

– Так точно, ваше высокопревосходительство! – прищелкнул каблуками офицер. – Адъютант главного квартирмейстера армии секунд-майор Толстой. Прошу разрешения обратиться к вам с просьбой!

– Хм, ну, обращайтесь, – хмыкнул Суворов.

– Прошу у вас разрешение на участие в грядущем штурме крепости! – отчеканил Толстой. – Ходатайствую также и за пятерых офицеров, прибывших со мной из главного штаба. Все мы горим желанием быть вам полезными и готовы пролить свою кровь, дабы приблизить победу.

– О как! – усмехнулся генерал. – Прямо как в англицких или во французских рыцарских романах! Не хватает только лишь прекрасных дам, перед которыми можно демонстрировать свою удаль и дурь. Это война, господин майор, и здесь иногда убивают. Штурм нам предстоит кровавый. Я, признаться, еще не видывал столь грозной крепости, как Измаил.

– Я и мои друзья готовы рискнуть головой, – Митенька смотрел умоляюще на Суворова. – Ваше высокопревосходительство, поставьте нас на самые опасные участки в штурмовые колонны. У меня здесь друг воюет, его полк всегда впереди всех, в первой линии идет. Господин генерал, разрешите мне при нем быть?

– Любопытно, поведайте мне, сударь, и кто же ваш друг? – Суворов, развернувшись, быстро подошел к расстеленной на столе карте крепости.

– Полковник Егоров, ваше высокопревосходительство, особый полк егерей, – отчеканил Толстой. – Мы с ним еще с той, с прошлой кампании дружбу водим.

– Ты гляди-ка, не ожидал, – покачал головой генерал-аншеф. – Вот тебе и на – наш пострел везде поспел, даже при главном квартирмейстерстве армии связи имеет, ну и ну! Ладно, хотите, небось, отличиться при штурме и новые чины себе выслужить? – посмотрел он в глаза майору.