Гром победы, раздавайся!

В тот же вечер, 11 декабря, Суворов кратко рапортовал о взятии вражеской твердыни на Дунае главнокомандующему Южной русской армии генерал-фельдмаршалу князю Потемкину-Таврическому:

«Нет крепче крепости, ни отчаяннее обороны, как Измаил, падший перед высочайшим троном ее императорского величества кровопролитным штурмом! Нижайше поздравляю Вашу Светлость!

Генерал граф Суворов-Рымникский»"

"Потери турок были огромны, одних убитых воинов оказалось более 26 тысяч. В плен было взято девять, из которых две тысячи умерли на следующий же день от ран. Из всего гарнизона спасся только лишь один человек. Легкораненый, он упал в воду и переплыл Дунай на бревне. В Измаиле было взято 345 знамен, обагренных кровью защитников, около трех сотен орудий, тридцать тысяч пудов «нерасстрелянного» пороха, 20 тысяч ядер и множество другого боевого припаса. У русских было убито 64 офицера (один бригадир, 17 штаб-офицеров, 46 обер-офицеров) и 1 816 солдат и низших командирских чинов. Ранено 253 офицера (из них три генерал-майора) и 2 450 низших чинов.

«Дело, едва ли в истории находящееся!» – такими словами выразила восторг по поводу взятия Измаила императрица Екатерина.

Поэт Гаврила Державин посвятил этой победе оду «Гром победы, раздавайся!», которая станет неофициальным русским гимном конца XVIII – начала XIX века.

В Европе даже не сразу поверили известию о падении крепости. А когда слух все же подтвердился, впали в состояние шока.

Гарнизоны дунайских турецких крепостей охватила паника, их солдаты в ужасе разбегались. «Русские идут!» – неслась весть по занятым османами землям. В самом же Стамбуле жители стращали друг друга древней легендой о северном светловолосом народе, который выгонит их не только из Европы, но и из Азии. Панику нужно было как-то гасить. Султан строжайше, под угрозой казни запретил где-либо произносить слово «русские». Разумеется, назначили и виновника во всем произошедшем, им стал великий визирь Шариф Гассан-паша. Вскоре голова несчастного была выставлена на всеобщее обозрение у ворот султанского дворца.

Осознавал ли сам Суворов, что армия под его командованием совершила невозможное? Разумеется! По свидетельству его биографов, спустя два года, проезжая мимо одной крепости в Финляндии, он спросил адъютанта: «Можно ли взять эту крепость штурмом?»

«Какой крепости нельзя взять, если взят Измаил?» – без запинки ответил ему тот.

Суворов на минуту задумался и сказал: «На такой штурм, как Измаильский, можно пускаться один раз в жизни».

Русская армия за долгую свою историю одержала немало славных и великих побед, но все же не будет преувеличением сказать, что взятие крепости Измаил даже на их фоне выделяется своим блеском и величием.