Грот в Ущелье Женщин

И рог олений зачем ломать? Обычай какой? Либо из прошлого дошедший до сегодня ритуал?»

Шум тем временем приближался, и как только мы вынырнули из горловины, сразу же увидели на дальнем конце довольно большой ровной поляны десятка два сбитых в плотный косяк оленей; вокруг них бегала, беспрестанно тявкая, маленькая северная лайка, огненно-рыжая, и топтались несколько пастухов, которые беспрерывно махали руками, громко покрикивая на перепуганных оленей. На другом краю поляны двое пастухов валили на снег, рядом с изрядной кучей уже забитых оленей, здоровенного рогача, но тот не поддавался, вскидывал голову, пытаясь разбросать этих вцепившихся в него пастухов и вырваться на свободу к своим важенкам; но люди были хотя и не сильней, но хитрей: они, выкручивая голову, подбивали передние ноги оленю, и он в конце концов рухнул на пропитанный кровью, утоптанный снег.

Нож вмиг распорол горло. И тут же один из пастухов отсек рог и принялся высасывать из него кровь.

Игорь Игоревич повернул упряжку к полузаваленным снегом тупам, которые прижимались друг к другу у подножия сопки, остановил оленей, крикнул что-то понятное только им, и они покорно улеглись возле нарт; сам же торопливо скинул совик и, позвав меня за собою, быстро пошагал туда, где пастухи поочередно высасывали кровь из оленьего рога.

Я постоял в нерешительности, потом все же направился вслед за Игорем Игоревичем и подошел к оленеводам, когда один из них уже поволок рогача к куче забитых на мясо оленей, а двое других волокли к площадке новую жертву.

Олень этот тоже был рослый, с красивыми мощными рогами.

– Нам выбрали, – с довольной улыбкой пояснил Игорь Игоревич. – Слабый рог – слабая кровь; сильный рог – кровь силу дает.

Этого только недоставало, чтобы и я вот так же припал, как к соске, к рогу и сосал теплую, наверно, противную на вкус кровь (я прежде не то, чтобы пробовать, а даже не представлял, что кровь можно пить), перепачкал бы, как и они, лицо, руки. Но и они тоже, скорей всего, даже не представляли, что кто-то вдруг может побрезговать и отказаться от столь редкого лакомства. Они старались от души, не предполагая, что ставят меня в довольно неловкое положение. Для них, как до меня уже дошло, эта необычная на мой взгляд трапеза, была весьма праздничной.

Их перепачканные в крови лица словно одухотворены какой-то большой идеей, движения их были возбужденно-радостными; они подавали мне руки кроваво-липкие, не видя в этом ничего необычного.

Поздоровавшись со мной, те двое, которые только что высасывали кровь из рога зарезанного ими оленя, поспешили на другой конец поляны к сбившимся в кучу оленям, а вторая пара принялась валить приведенного ими самца. Игорь Игоревич кинулся им на помощь. Несколько минут борьбы – и перерезано горло, отбиты оба рога.