Грот в Ущелье Женщин

Впереди то широко шагал, то, если позволяла тропа, бежал сержант Владлен Фирсанов – типичный акселерат, да еще наделенный природой представительной осанкой (что тебе генерал), он невольно внушал к себе уважение не только сверстников, а и старших. Сейчас им тоже можно было любоваться, так ловок и красив он был в своей стремительности.

– Сейчас две упряжки прибудут! – громко прокричал сержант Фирсанов, подбежав к берегу. – А нам что делать?

Мы едва разобрали его слова из-за шума ветра и волн, однако и без объяснения было ясно, что подоспела помощь.

Только как ею воспользоваться? Никак. Выход оставался все так же только один: ждать.

Берег постепенно приближался. До него оставалось метров пятнадцать. Теперь стало ясно: мы спасены.

– Назад пусть идут, – посоветовал я Полосухину. – Нам каюры помогут."

"– А катер кто вызволит? – спросил Полосухин и крикнул: – Фирсанов, давай на НП. Передай старшине, всех свободных от службы – сюда. Ворот делать. Топоры, лопаты, пилу. Остальным – собирать бревна.

– Не уйдем мы от вас. Один на НП сбегает, остальные здесь останутся. Вдруг что случится! – прокричал в ответ Фирсанов, но Полосухин оборвал его:

– Выполняйте приказ!

Было ли время объяснять солдатам, что на полной воде нужно обязательно выдернуть катер из каменного плена, иначе его может сорвать волнами и разбить. Полосухин только приказывал.

Дождавшись, когда солдаты двинулись, вытянувшись в цепочку по берегу, резко скомандовал нам, дрожавшим от холода:

– Работать!

Слева, по болотистой с толстым слоем снега низине ко Вторым пескам подъехали оленьи упряжки.

С нарт спрыгнули каюры, поспешно уложили оленей прямо на снег и быстро зашагали к катеру; но до берега не дошли, остановились метрах в тридцати от него, молча постояли минуты две и так же молча вернулись к нартам. Набили под малицами[2] свои трубки.

Я еще плохо знал этих пожилых мужчин с темно-коричневыми, словно дублеными лицами, изрезанными глубокими морщинами, но я не удивился тому, что они сразу все поняли.

Мне уже говорили не единожды, что саамы быстро и, главное, очень верно принимают решения. Если они видят, что борьба со стихией принесет пользу, то вступают в борьбу без колебаний, если же не видят пользы – ждут. Саамы-поморы привыкли и бороться, и ждать – суровый Север приучил их к этому.

Вода отливала. Уже не каждая волна перекатывалась через катер, все чаще они разбивались о камни и только обдавали нас ледяными брызгами; но и сил у нас оставалось все меньше.