Я б ему... дала

Темнота в серых глазах напротив словно ожила. Заклубилась, углубляя тени над веками и некрасивые морщины в уголках.

Раньше я думала, что Глафире лет пятьдесят пять – шестьдесят. Она выглядела примерно так же, как и моя мама. Хотя мама точно не смогла бы каждый день проезжать по много километров на скрипучем велосипеде. Она бы и часу не проносила тяжелую сумку с корреспонденцией. И точно не встала бы из-за стола после стакана крепкой наливки.

Для этого нужно быть выносливее. Намного сильнее... и моложе!"

"– Левданский хотел, чтобы в усадьбе жила семья. Муж и жена. – Я чувствовала, как ступаю на тонкий лед.

Туда, где чужие эмоции в любой момент могут привести к непредсказуемым последствиям.

– Да! Ты не дура. – Глафира звонко цокнула языком. – Дальше!

– Он мечтал видеть здесь детей. Чтобы они не приезжали в дом как на экскурсию, а жили. Каждый день. С мамой и папой. А потом привезли в усадьбу своих невест и женихов.

– Этот чертов зануда помешался на теории с проклятием! – криком раздалось в ответ. – Ему нужна была не просто наследница, а та, что превратит дом в детский сад с выводком спиногрызов. А по вечерам станет ждать за накрытым столом своего мужа и рассказывать, как сильно его любит.

– Это была мечта. Просто мечта старого человека.

С завязанными за спиной руками пожать плечами оказалось сложно, но по привычке я попыталась.

– Красивая картинка, далекая от действительности.

– Но он бы смирился, узнай правду. Родная кровь всегда ближе. Не было бы никакого завещания.

– А еще он был романтик, для которого фантазии дороже реальности. И чистоплюй. – Глафира не позволила мне больше стоять и снова указала ножом на коридор. – А если бы узнал, что его наследница еще и сидела за убийство своего мужа.

..

Если до этого я держалась, то последняя фраза чуть не подкосила физически. Ноги на миг ослабли, и лишь чудом удалось не упасть.

– Что? Что ты сделала? – Я даже оглянуться не решилась.

– Думаешь, я просто так, от хорошей жизни, уехала из родного города и пошла работать здесь на почту? Выбрала из тысячи вакансий самую выгодную?

Возле нашей с Дамиром спальни Глафира заставила остановиться и сама распахнула дверь.

– Ты убила мужа? – У меня внутри все заледенело.

– Я сделала то, что мечтает сделать любая женщина, когда близкий человек превращается в монстра.

Всего лишь защитила себя. Но старик не стал бы слушать никакие оправдания. Сорокалетняя наследница с тюремным сроком за спиной вместо детей... Он скорее спалил бы усадьбу, чем передал ее по закону. – Дверь за нами закрылась. – Устроил бы здесь пепелище. А я устала от страха, жалости и вранья, в котором невозможно жить – лишь выживать.

Наверное, по-человечески мне должно было стать ее жалко. Намеки на прошлое оказались прозрачнее некуда.