И вкус тьмы на губах

К счастью, я вовремя заметила и напомнила, что хозяин останется голодным из-за нее. Забавно, но пакостить тут же перестали. Теперь же меня приглашали в неизвестность.

Подойдя к невзрачной двери, я остановилась у порога, не собираясь его переступать сразу. И не зря осторожничала: это оказалась сокровищница. Нет, моим глазам предстали не груды золота и самоцветов, а нечто невероятное и бесценное. Артефакты на специальных полках чередовались с произведениями искусства и магическими книгами рода. И да, драгоценности здесь также были.

Дверь скрипнула, открываясь шире.

– О нет, благодарю, но сюда входить не намерена, – усмехнулась я. – Святая святых рода Глау наверняка зачарована от грязи, и бытовик там точно не нужен.

В самом деле, пыли я не заметила.

Стоило мне отказаться от непередаваемой щедрости дома, как дверь резко захлопнулась и спряталась под маскировочными чарами.

Все-таки проверка, и что-то мне подсказывает: предыдущий бытовик ее не прошел, протянув к чему-то свои загребущие ручонки, что и не понравилось дому."

"Мысленно веселясь над наивной защитой, решившей с наскока выставить меня прочь, я вошла в галерею. И дальше не продвинулась – зависла при виде портретов рода Глау. Как на подбор женщины прекрасны, а мужчины, даже нарисованные, подавляли своим высокомерием, силой и властностью. Быстро отметив в списке, что нужно привести картины в порядок и притом аккуратно, без магии почистить от пыли и паутины серебрянки, я зачарованно пошла вдоль портретов, выполненных в рост человека.

Есть нечто волнительное в том, чтобы знать своих предков до десятого и дальше колена. Семейное древо Джунов не могло похвастаться подобным, мы никогда не вели фамильные хроники, хотя основатель прибыл аж с Седого материка, загадочного в своей закрытости. Прабабка рассказывала, что наш предок сумел переплыть аномальный океан благодаря тому, что был оборотнем, но не таким, какие живут в Давелийской империи, а особенным – огромным и прекрасным зверем. Каким именно, она не призналась – всегда загадочно умолкала. Почему-то ни дети, ни внуки первого Джуна не унаследовали его способности принимать вторую ипостась. О чем я, разумеется, ни на гран не жалела.

Задумавшись, дошла до конца галереи, точнее до предпоследней картины, и застыла. Это был групповой портрет: супружеская пара с сыном, на редкость серьезным юношей лет шестнадцати. Волосы цвета молочного шоколада идеально и скучно зачесаны назад. Стильный темно-синий камзол гармонировал с зеленым шейным платком, тщательно повязанным и заколотым бриллиантовой брошью. Эдакий серьезный молодой лорд, ясно сознающий свое высокое положение в обществе.