Я его достану!

— Не хотите сор из избы выносить? Вас же подставили, Василиса. Тот, кто вам дал эти вопросы, прекрасно знал, какой будет моя реакция. Точнее, думал, что знал.

Я промолчала. Сдавать Ирку — это значит поступить так же подло, как и она. Если и ее внесут в черный список, мне от этого лучше все равно не будет.

— Что бы вы ни думали про нас, журналистов, мы — люди, нормальные, живые и, да, любопытные, не очень церемонимся, нам до всего есть дело. Но это наша профессия — задавать неудобные вопросы. Ну вы поняли.

Не знаю, понял ли он на самом деле, что мне очень-очень жаль. Я совсем не хотела задевать его старую рану и причинять боль.

Кощей сидел рядом, молча листал пожелтевшие страницы и возобновлять разговор не спешил. Как и не торопился уходить, хотя его телефон, лежащий рядом со мной, мигал сообщениями не переставая. Так же, как и в лифте тогда. Я так долго молчать не могла.

— Вы, наверное, пожалели, что меня позвали на пресс-конференцию? Я удивилась, мы все очень удивились. Я ведь совсем недавно начала работать…

— У вас такой юношеский максималистский задор, Василиса. Я все ждал, когда же вы меня разоблачите, даже стал читать ваши заметки. Но так и не дождался. Вот захотел узнать, не пропало ли ваше стремление… а оно не пропало, как выяснилось. Тексты, кстати, весьма сносные. Или вас редактор переписывает?

— Да никогда! — возмутилась я. — Ну почти никогда. А что вы читали? Вы же говорили…

— Мне делают мониторинг прессы, плюс я попросил отслеживать все ваши публикации… А вот этого я никогда не видел. — Он кивнул на подшивку. — Выкладывайте, что успели нарыть интересного про мою семью?

— Ну… — осторожно проговорила я. — Ничего такого.

— Неужели? — удивился Бессмертный. По глазам его вижу: не верит мне.

— Честно. — Кивнула я и быстро отвернулась к стопке газет, сделав вид, что меня очень заинтересовала большая фотография на полполосы.

Он сидел слишком близко ко мне, я чувствовала его дыхание, запах парфюма — мне кажется, я уже дышала им. А еще глаза. Никогда не видела таких черных глаз. Мне всегда казалось художественным преувеличением сравнение глаз с омутами. Просто красивое слово, не более. Но, глядя на Бессмертного сейчас, когда он так рядом, я тонула в черной бездне. Это как гипноз, помешательство какое-то. По телу пробежала дрожь.

— Вы замерзли? — Теплая рука легла на мое плечо, а его дыхание опалило мою щеку. Воздуха вдруг стало критически мало, мне было сложно сделать вдох.

— Нет, все в порядке.

Я сделала едва заметное движение в сторону, и ладонь мгновенно исчезла с плеча. И тут действительно стало холодно.

— Итак, вы здесь постоянный читатель, Василиса. — Бессмертный явно не собирался прекращать свой допрос. — Что именно вы искали обо мне?

— Я вас не узнала тогда в лифте.