Ты нас предал

Первые месяцы после свадьбы я её сначала в спальню тащил. Она порой смеялась так заразительно, всё повторяла, ты же голодный, сначала надо поужинать. Но мне сначала надо было другой голод утолить. Ею насытиться. Налюбиться.

Я ведь иногда и работать не мог, сидел в кабинете, а у самого аж дым из ушей. Смотрел на фотографию, которую перед собой поставил, свадебную, и… и срывался в обеденный перерыв, зная, что дома меня ждёт, что будет в глаза заглядывать, ласкать, целовать, говорить, как любит меня.

Когда всё изменилось, я и сам понять не мог. Она пошла обследоваться, волновалась, что зачать не может. Выяснилось, что проблемы есть. Запереживала сильно, плакала. Какое-то время нельзя было ей ничего, может, тогда я поостыл.

Хотя нет, после, еще было всё так же жарко и страстно.

Потом был период, когда Наде нужно было какие-то там дни отслеживать, ну и стала она меня динамить, мол, сегодня надо потерпеть, и завтра, чтобы на третий день всё получилось. Мне сначала это даже нравилось. А потом…

Да сам я не знал, что потом и как. Просто… Просто я в какой-то момент стал считать, что никуда она не денется, что это всё навсегда. Что-то стало раздражать, но я уверен был, что так у всех. Что не бывает такого, чтобы постоянно гореть страстью и только одну хотеть.

Поплатился жестоко.

Теперь вот понимал — только одну хотеть очень даже можно!

Хотеть так, что внутри всё в тяжелый узел закручивается, сердце как кровавый ошметок мяса, истерзано. Не представлял, что меня может вот так вот скрутить. Думал, что мужик сильный, циничный. Что мне все эти сказки про любовь!

А вот как вышло…

Снова на потолке мне её лицо мерещилось. Глаза.

Такие глаза были у неё в тот момент, когда она меня с Анфисой увидела. Как будто я её убил, всадил нож в сердце.

Как я мог, чёрт возьми? Дурак… Последний идиот, конченный!

Где она теперь, ласточка моя, голубка нежная! Она ведь несмотря ни на что такой ранимой была! Даже когда собиралась меня чем-то тяжелым двинуть, даже когда ругала словами последними, старалась показать, что сильная.

Слабая она. Милая. Такая родная…

Сердце моё застопорилось, сжалось от мысли, что моя любимая уже не моя, она с другим. Не важно с кем, с братом ли моим, с чужим ли… Её ведь обидеть могут! Сделать больно.

Хотя, больнее чем я, вряд ли уже кто-то сделает.

Чувствовал я боль — и свою, и её, и тут мне в голову пришла мысль.

Я хотел, чтобы небеса мне дали последний шанс. Шанс все поправить.

Если я найду Надежду, если даст бог нам увидеться — я все сделаю, чтобы она была со мной, чтобы больше никогда не плакала и перестала испытывать горечь предательства. И я её прощу, за то, что была с другим… Я сам её толкнул к этому. Мне ли теперь предъявлять претензии, хотя рвало меня на куски от тупой ревности. Моё, и всё тут.

Я готов был ждать этого шанса.