Я не твоя (СИ)

- Мамулечка! Дядя Там сказал, что мы поедем к лошадкам! Мы поедем! Мы поедем! И доктор разрешил!

- Поедем, малышка! Конечно поедем!

- Завтра? Можно завтра, мам?

Они оба смотрят на меня, и… невозможно не улыбнуться. Одинаковые ореховые глаза, и смотрят так… одинаково.

- Конечно можно, если… если дядя Тамерлан не против.

- Дядя Тамерлан не против, - его низкий бархатный голос царапает в груди. Очень остро и больно.

Так, что мне хочется порой кричать от бессилия.

Мне очень тяжело находиться рядом с ним. Я не думала, что будет так.

В тот день, накануне процедуры, когда он встал передо мной на колени я… Я чуть не сгорела со стыда.

Мне хотелось… хотелось почувствовать его губы на своих губах. Хотелось, чтобы он последовал совету своего друга, доктора Товия, и… заставил бы меня сделать все тем самым естественным путем.

Это ужасно, что я думала об этом. Ужасно, что я была бы не против этого.

Ужасно, что с ним мне хочется опять быть желанной женщиной.

Я похоронила мужа несколько месяцев назад. И последний год, больше года он болел, и мы… между нами ничего не было. А я… мне всего двадцать пять лет. И я… я так отчаянно хочу быть любимой, почувствовать себя любимой!

Я понимаю, что не могу, не должна, не имею права!

Но по ночам я просто вою в подушку, пытаясь выключить свое тело, которое помнит руки Тамерлана, его губы, его запах.

И каждый день видеть его невыносимо. И чувствовать его спокойствие и безразличие невыносимо."

"Стараюсь улыбаться, скрывая свои мысли за толстым слоем равнодушия. Понимаю, что эта защита липовая, она обволакивает меня как пух, но стоит подуть ветру – разлетится, оставив обнаженной мою душу.

Мы вместе рисуем лошадок, обсуждаем завтрашнюю поездку.

Потом Тамерлан говорит Свете, что ему пора.

- Дядя Там, а куда ты спешишь?

- Я говорил тебе, милая, меня дома ждет сын, Сандро, я должен уложить его спать.

- А ты познакомишь нас?

- Конечно, - внезапно он бросает взгляд на меня, словно спрашивая разрешения, глупый, - конечно познакомлю! Он здорово катается на маленькой лошадке, пони. И на большую кобылку Юсиф его тоже уже сажает.

- А меня? Меня тоже можно на лошадку?

- Конечно можно! Я сяду на Тамерлана и возьму тебя.

- Так же как маму катал? – чувствую, что щеки алеют, не краснела, кажется, уже давно, а тут.

- Да, Светлячок, как маму.

- А у твоего Сандро есть мама? – я не думала, что ей это может быть интересно.

- Нет, милая, у него нет мамы.

- И у тебя нет жены?

Тамерлан замирает, вижу, как сжимаются его челюсти, как желваки играют.

- Нет, малышка, жены у меня нет.

- Она умерла, да? – она смотрит внимательно, ребенок, который уже так много знает о смерти, - ты грустишь?

- Я… - Он молчит, потирает переносицу, мучительно продумывая ответ.

- Мама грустит, потому что папа умер.