Я не твоя (СИ)

Уже заплыв прилично далеко, вспомнил, и ее слова, и статьи из рекламных проспектов, которые читал когда-то.

Да, там коварные течения, уносит в открытое море и даже если ты отличный пловец твой заплыв может окончиться печально.

Мне повезло, со мной все было в порядке, я просто слегка промахнулся, понял, что приплыл не в ту бухту, решил дойти пешком – благо, берег свободный, пляжи общественные, заборов нет, идти в тапочках удобно.

Истерика Зои меня отрезвила, напугала и… обрадовала? Да, немного.

Она волновалась за меня.

За меня!

Значит…? Есть надежда?

Я мог бы говорить о надежде и после двух страстных ночей в Сочи.

Взгляд, от которого становилось горько. Но я заслужил.

Даже если я тысячу лет буду хорошим, буду совершать подвиги ради нее, делать добрые дела, приобрету славу лучшего человека на земле, все равно буду считать, что заслужил ее нелюбовь.

И равнодушие тоже.

Равнодушие, которое страшнее нелюбви.

Там, на берегу, обнимая ее, бьющуюся в рыданиях ругал себя.

Кое-как удалось-таки ее успокоить. Внес в дом, где мама Петроса уже приготовила какой-то особенный чай. Она сидела с Зоей, измерила ей давление, напоила чаем.

Потом отвела меня в сторону, и спросила деликатно, могу ли я отнести Зою в ее спальню и остаться там с ней до утра.

Я кивнул, хотя не был уверен, что Зоя этого хочет.

- Останься со мной, пожалуйста! Просто… обними меня. Не отпускай.

Я обнимал ее всю ночь, слушая ее дыхание и редкие всхлипы.

Ближе к утру ей стал сниться кошмар, потому что она заметалась, потом застонала, я услышал ее шепот:

- Петрос, пожалуйста, Петрос! Петрос… - потом она тихо заплакала, а мне словно сердце вынули и резали на тоненькие кусочки.

В тот момент я думал только о том, что отдал бы все лишь бы сейчас рядом с ней был ее муж. Ее любимый.

Не я.

Другой.

После Лимасола стало еще хуже.

Зоя словно заново пережила всю трагедию с мужем. Я видел, как она зашла в дом и буквально упала у порога.

Не сдержался, пошел за ней.

- Уходи, Тамерлан, пожалуйста!

- Нет, Зоя! Я тебя не оставлю. Не в твоем положении. Пойми, тебе нельзя. Подумай… подумай о детях! О Свете, о… о том, кто сейчас там…

- Я все время должна думать о других. А кто подумает обо мне?

- Я. Я думаю о тебе. Поэтому и прошу тебя успокоиться.

Она сделала шаг, падая в мои объятия.

- Тяжело, Там… мне так тяжело… Мне так без него тяжело! Ты… ты не представляешь каким он был!

И снова каждым словом – стрелой в сердце.

До кровотечения мыслей внутри…

Боль, боль, боль… Ее боль, которая врастает в меня, частоколом. Становится моей болью.

Она рассказывает про их первую встречу. Он чуть не сбил ее? Я не знал! Представляю ее с огромным животом, тоненькие стройные ножки в туфельках, которые заливают воды…И перепуганные глазенки.