Я, мои мужья и их любовницы

Вот только держать его в неведенье и только по факту рассказать, что вот так вот получилось, значит, потерять в какой-то степени его доверие.

— Мэтью…

— Все хорошо, мам, — пробормотал сын и, подняв голову, посмотрел мне в глаза. — Я все понимаю…

— Нет, не понимаешь, — покачала я головой и присела напротив Мэтью, ласково погладив его по голове. — Но тебе и не нужно ничего понимать. Единственное, что я хочу, чтобы ты знал, что мама тебя очень сильно любит и никогда, ни при каких обстоятельствах, не перестанет любить, — уверено закончила я, мягко улыбнувшись.

Едва не упав, когда Мэтью порывисто меня обнял, я со свистом выдохнула сквозь стиснутые зубы.

Оказывается — это невероятное чувство, которое затапливает все естество щемящей любовью. Теплые объятия сына.

— Все хорошо, не беспокойся, — пробормотала я, прижав к себе сына сильнее.

— Но ты ведь можешь просто выйти замуж за кого-то другого… — отвернувшись, сдавленно прошептал Мэтью. — Папа, он…

— Что? — удивленно выдохнула я, понимая, что вот-вот упаду от шока.

— Я знаю, что он сделал тебе больно, очень больно. Но он ведь может жить в каком-то другом доме, отдельно.

— Мэтью, милый…

— Мне Стив рассказывал, что его мама не хотела больше жить с его отцом, и он она наняла…. — пробормотал сын и, шумно выдохнув, замолчал. — Ладно, я все понимаю.

Вздохнув, наверное, уже в сотый раз, удивляясь тому, насколько Мэтью взрослый не по годам, я взяла сына за руки, вынуждая развернуться ко мне. А вот думать о том, что те бедные сыновья «матерей года», которые захотели свободы, чувствовали в момент, когда понимали, что произошло, было выше моих сил. Как и о том, какое у них вообще складывается представление о взрослой жизни.

Тут же никаких искренних чувств, никакого доверия. Такие дети будут всю жизнь оглядываться назад, боясь, что и их ударят в спину, предадут.

— Мэтью, я не собираюсь никого нанимать и не собираюсь убивать твоего отца, да и Вильяма тоже, — выдохнула приглушенно я, без слов понимая то, что хотел сказать сын.

— Но они же…

— Да, они сделали… мне больно, когда-то. И да, я не хочу, чтобы они присутствовали в моей жизни, но, как бы там ни было, Карл твой отец и ты имеешь право общаться с ним и видеться, когда сам того захочешь. Кто я такая, чтобы отнимать у тебя это право? — вскинула я одну бровь, погладив удивленно смотрящего на меня Мэтью по щеке.

Хотя, чего кривить душой, мне бы хотелось, чтобы Мэтью больше никогда не виделся с Карлом и Вильямом.

— Ты моя мама… — прошептал он и у меня на глаза выступили слезы.

— И как твоя мама, я должна думать, прежде всего, о тебе, — поцеловав мягкую щеку и шумно втянув воздух рядом с макушкой сына, проговорила я. — Но, сразу предупреждаю, легко твоему папе не будет, как и Вильяму. И да, жить мы вместе тоже не будем.