Я (не) ваша Лия! (СИ)

Каждый бахвалился, что именно его отец наделил наиболее ярким светом и расположил к себе ближе другого.

Устав от их ссор, Верг пообещал создать еще одну звезду, сияние которой затмит свет Илна и Краспа, ежели те не перестанут ссорится. После этой угрозы споры затихли.

Но и поныне, когда падающая звезда проносится на небе, левийцы верят, что это Илн и Красп кидаются друг в друга звездами, как взбалмошные, рассерженные дети. И надеются, что появление нового, четвертого светила положит конец всем конфликтам, как в мире небесном, так и в мире земном.

Мой спутник объясняет кофигурацию звезд по отношению к Белому Храму. Затем заставляет меня зажмуриться, раскрутиться и из разных локаций показывать верное направление к Храму снова и снова. Когда у меня получается это сделать раз десять кряду, а к горлу уже подкатывает легкая тошнота, он, довольный, произносит:

— Теперь ты не потеряешься по дороге домой, сира!

Домой… У меня все еще нет здесь своего дома, зато, похоже, появляется своя стайка. Хоть я и знаю этого парня всего пол дня, но ощущение такое, будто мы знакомы всю жизнь. Теперь его присутствие рядом согревает меня теплом уютной надежности, а идея выживать в одиночку кажется. как минимум безумной. Покинь я Сандера, что бы я делала дальше? Стала бы послеобеденным перекусом дракона? Или попала бы в лапы черных стражей?

И все же, когда, вконец устав, мы доходим до места встречи с капитаном Крамером, меня охватывают сомнения в правильности своего выбора.

Сейчас нам придется держать отчет. Судя по тому, как нервничает Сандер по поводу опустошенного браслета и полупустого кошеля, нам грозят неприятности. Оно и понятно! Недостача — она и в Африке недостача.

По словам парня, капитан — человек бывалый, хорошо чующий правду и ложь. Придется теперь хорошенько подумать, под каким соусом подавать ему факты, чтобы при этом не проколоться.

Мы располагаемся в небольшой пещере, грозно называемой Пещерой Троллей, но в реальности вместо троллей гостеприимно обещающей нам зрелищный тройной закат. Под каменным сводом не слишком жарко — и я, блаженно постанывая от облегчения, усаживаюсь с Сандером на неровном, каменном полу, удерживающем ласковое, дневное тепло.

— Как твоя нога?

Немного задрав юбку, демонстрирую нам обоим густо пропитанный кровью самодельный бинт. Нога все еще ноет, но гораздо слабее, чем поначалу. Признаться, я почти забыла про рану.

По идее, после того, как я пару часов терзала пострадавшую конечность бегом и ходьбой, боль должна бы усилиться, а не наоборот!

Торопливо сматываю с лодыжки ткань. И замираю пораженная.

Ни крови. Ни раны.

На коже остался лишь большой, аккуратный шрам.

Сандер, разинув рот, таращится на розовые, чуть припухшие линии на белом фоне. Не верит глазам.