Я (не) ваша мама

"

"— Мы проиграли, да? — Нэйтан держался из последних сил и уже готов был расплакаться.

— Нет-нет, ваша светлость, — от волнения Грант позволил себе забыться на мгновение и подбадривающе погладить мальчика по голове. — Это длинная гонка, и выиграет ее тот, кто сохранит больше сил на финише.

Так оно и оказалось — на последнем круге Альтаир вырвался вперед и выиграл у ближайшего соперника не меньше половины корпуса.

Нэй ликовал. И даже Лотта не удержалась и вскочила с места.

После забега новичков прошли еще несколько других, но те уже не вызвали у нас столь же сильных эмоций. И даже когда мы вернулись в гостиницу, Нэй всё продолжал и продолжал говорить о скачках.

— А мы поедем на скачки в Карис? — спросил он у мистера Гранта. — И выиграем их, да?

Конюший усмехнулся:

— Поедем, ваша светлость — но не для того, чтобы выиграть, а для того, чтобы проиграть.

— Вы шутите, мистер Грант? — удивилась Шарлотта.

— Ничуть, мисс Карлайл, — покачал головой тот. — Мы уже взяли одну победу, этого достаточно, чтобы получить право участвовать в Больших Анзорских скачках. Наш Альтаир понравился многим заводчикам, о нём станут говорить на всех ипподромах. А нам сейчас ни к чему привлекать к себе внимание. Поверьте — чем меньше на него станут ставить, тем лучше. В мире больших скачек всего можно ожидать. Есть люди, которые не остановятся ни перед чем — даже перед тем, чтобы устранить конкурента. Я не хочу, чтобы кто-то навредил Альтаиру. А если он слабо выступит в Карисе, все решат, что его победа была случайной, и это даст нам возможность спокойно готовиться к Анзору.

Я признала, что логика в его рассуждениях есть, и согласилась с его решением. А вот Нэйтан был разочарован. И даже ночью, когда я заглянула в его спальню, он бормотал во сне: «Давай, Альти, давай!»

28. Эйнари

Мистер Грант наложил запрет на выгул Альтаира за пределами поместья до самых Анзорских скачек, но иногда, когда конюший уезжал в Литон, я позволяла себе такие прогулки. И Альти радовался им не меньше, чем я сама.

Мы неторопливо трусили по лесным тропинкам, наслаждаясь сладковато-цветочным воздухом и пением птиц. И почти каждый раз встречали Эйнари.

Не знаю, как ее звали на самом деле, и было ли вообще у нее имя, но я предпочла воспользоваться тем, что произнесла когда-то наша старшая горничная. Мне даже стало казаться, что белая кобылица на него откликается. Она уже не проявляла ни враждебности, ни страха, хотя по-прежнему не подпускала нас к себе.

Альти уже научился находить ее по ведомым только ему приметам, и они начинали перекликаться с большого расстояния. Отправляясь в лес, я старалась прихватить для Эйнари какое-нибудь лакомство — сладкие яблоки, сочную морковь или половину каравая хлеба.