Я (не) ваша мама

Я готов утроить ту сумму, что предлагал ранее.

Нужно признать, это было весьма щедро. Но, тем не менее, я покачала головой.

— Вы напрасно отказываетесь, миледи, — настаивал он. — Да, я понимаю, что победы в Бэрстоне и Карисе вскружили вам голову, но между этими скачками и Анзором — слишком большая разница. Ваш конь еще слишком молод, и когда он окажется на огромном ипподроме с гудящими трибунами, кто знает, как он себя поведет? Мои же лошади, напротив, уже бегали в таких условиях. И у меня лучшие жокеи в стране.

Эванс принес на подносе графин со смородиновым ликером и налил его в хрустальный бокал. Барон не отказался.

— Не понимаю, ваша милость. Если вы так уверены в своих лошадях, то зачем вам Альтаир? Если он не выиграет в Анзоре, то окажется, что вы переплатили.

Он не стал спорить:

— Да, возможно. Но ставки слишком велики, и мне хотелось бы быть уверенным в победе. Владельца лошади, которая победит, представят его величеству, и я не намерен рисковать. Я был бы не прочь получить доходную должность в каком-нибудь столичном министерстве, и даже минутная беседа с королем может этому весьма поспособствовать.

Его можно было понять — я уже прочитала в «Эрландском ревизоре», что хозяин лошади-победительницы должен сидеть на торжественном вечере неподалеку от его величества. Отличная возможность зарекомендовать себя в свете и несколько обелить подмоченную репутацию.

— Ну, что же, ваша милость, благодарю за откровенность, но, простите, на мое решение это не повлияет. Альтаир — любимая лошадь маленького лорда Карлайла, и я не могу его разочаровать.

Мне казалось, что разговор окончен, но барон не торопился откланяться.

— Я ожидал такого ответа, ваша светлость, — кажется, Джексон действительно не был ни обижен, ни удивлен. — Тогда осмелюсь предложить вам другой вариант. Я заплачу вам ту сумму, что предлагал изначально, за то, что Альтаир проиграет забег.

Мне показалось, что я ослышалась. Разве мог человек в здравом уме произнести это вслух?

— Вы понимаете, ваша милость, что предлагаете мне пойти на нарушение закона? — я вложила с свой голос столько гнева, сколько смогла отыскать. — Подобные манипуляции не только осуждаются обществом, но и могут привести в тюрьму.

Он рассмеялся:"

"— Ну, что вы, миледи! Умышленный проигрыш невозможно доказать! Ваша репутация безупречна, и даже если у кого-то возникнут сомнения, то подозревать в поддавках будут вашего жокея. Вам достаточно будет уволить его. При этом сам он ничего не будет знать — нужно всего лишь в день забега дать вашей лошади успокаивающей травы — и тогда она не захочет показывать свою резвость.

Неужели он мог подумать, что я на это соглашусь? Обмануть не только публику, но и его величество, и тех людей, которые были близки и дороги мне.