Я - плата вампиру!

— Лестат! Пожалуйста! Я больше не могу!

Жалобный всхлип Элины, её торчащие соски, которые я ласкал одной рукой одновременно, и истекающее лоно сделали своё дело, уступая место желанию.

Одним мощным толчком ворвался во влажную глубину, вырывая жаркий стон из груди вампирессы. Она извивалась, кричала, но раз за разом насаживалась на член, ускоряя темп. Схватил её руками за бёдра и, не сдерживая себя, стал с силой в неё вколачиваться, чувствуя, как волна блаженства вот-вот накроет с головой обоих. Оргазм был ярким, громким и, как всегда, невероятным.

Элина попыталась снова завести тему про девушек из городка, но я заставил её замолчать, вновь впиваясь клыками в ранку на шее и вырывая у моей вампирессы очередной стон желания.

3. Раскрытие обмана

Лестат

Разговор Элины навёл меня на одну мысль. Нет. Я не собирался отказываться от девушек и их молодой крови. Решил сделать по-другому — сам выбрать себе ту, которая и будет участвовать в защите своего города, отдавая добровольно свою кровь. Оставив спокойно спящую вампирессу и тихо покинув комнату, поднялся на этаж выше, туда, где находился мой кабинет."

"С самого приезда я вёл записи по населению этого небольшого городка.

Не знаю, зачем мне это было нужно, но сейчас очень даже пригодилось. Открыл бумаги, полистал и заметил одну интересную вещь. Это голосование по выбору девушки должно было быть шестым по счёту, но за все предыдущие пять раз ни на одну из состоятельных фамилий так и не пал жребий. Молодые девушки приходили из простых семей, которые, как правило, жили почти на окраине города, а не в центре. Меня обуяла злость. Неужели результаты намеренно подтасовывали? Неужели толстосумы, спасая своих детей, подставляли чужих? Отправляли мне тех, за кого никто не встанет на защиту? Немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что полностью прав. Так и есть. Значит, мой выбор очевиден — дочери главы города! Они молоды, юны и дай боги, чтобы были невинны. Это моё главное условие. Пока не будет известна та, которая станет моей, девушки не имели права лишаться девственности. Только невинные девы имели потрясающий вкус и аромат крови, его невозможно ни с чем спутать. Не спорю, лёгкие оттенки имелись, ведь каждый человек отличается от другого, но невинность чувствовалась, и это было самым главным. Захлопнул книгу, в которой вёл записи, и принялся писать главе города письмо, предоставляя на выбор отказаться от одной из своих дочерей и отдать её мне. Я понимал, что иду против всех условий, которые были оговорены изначально, при моём первом появлении. Но мне хотелось в этот раз самому сделать выбор, чтобы простые семьи вздохнули спокойно.

Отложил в сторону бумагу и ручку, раздумывая над тем, кто же сможет доставить письмо главе. Самому не хотелось нести, хоть мне было и нетрудно.