Я прячусь от ветра

— Только почему туман…

- Слишком много вопросов, — мне показалось, что хар выяснил достаточно, чтобы удержать своих людей от очередной глупости. — Все, что вам знать нужно — топи не место для посторонних.

От долгого разговора я снова сорвалась на кашель, раздирающий грудь.

— Хочешь отдохнуть?

Покачав головой, дождалась когда приступ утихнет.

— Вы мне тоже должны историю.

Тазур.

Отправить людей ремонтировать крыши, подготовить зерно на посев, выбрать тех, кто первыми пойдет на постой в деревни, проверить бесконечный, постоянно увеличивающийся список дел по поместью, который строчит Анна. Последнее казалось самым интересным. Это была длинная бумага, скрученная в трубку. Увидел я ее только пару дней назад, когда неугомонная женщина сбежала в лес. Зайдя в «кабинет», коморку с одним малюсеньким световым окошком, когда остальные места уже обыскали, решил проверить, не упустил ли чего важного. Вот среди знакомых домовых книг на столе лежала и эта трубка из бумаги. Первые полметра были отмечены галочками, а вот дальше шли только списки и перечисления. Про крыши в Весте я там же подсмотрел, и если бы староста не сказал, пришлось бы как-то иначе выяснять. Раздав первые указания, ожидая пока Ченни выставит завтрак мне, быстро пробежал глазами остальное. В списке прибавилось пунктов, но срочных, кажется, было не много. Только один момент меня очень заинтересовал. В свитке была надпись, хаотично повторяющаяся снова и снова, выписанная большими буквами и выделяющаяся на общем фоне: ПРОВЕРИТ ЗАБОРЫ.

— Ченни, — экономка, принесшая мне кашу вместо кухарок, которая занималась разделкой половины кабаньей туши, добытой вчера моими охотниками, вопросительно подняла бровь. Чем дальше, тем больше мне импонировала эта женщина, четко знающая, что делать и ведущая себя с достоинством королевы, — что у вас с заборами?

— Не понимаю вопроса, лард. Как у всех: после зимы где-то покосились, где-то повалились.

— Не то. Анна тут пишет, — бросив свиток с колен на стол, головой указал на него, — «проверить заборы». Много раз повторяет. Словно это самое важное.

Я был занят едой, и почти пропустил момент, когда лицо женщины вытянулось и побледнело. Ченни потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, но я все же поймал часть испуга и удивления. Экономка открыла было рот, но по решимости и упрямству, было не сложно догадаться, что сейчас мне будут врать. Близко к правде, достоверно, но все же весьма нагло.

— Только не лги, — я погрозил женщине ложкой, чуть усмехнувшись, — пусть я не все понимаю в ваших плясках с бубном, со всеми этими духами и проклятьями, но чем меньше правды вы мне говорите, тем — хуже все выходит. Так что такого важного с заборами?

— Вы сам все знаете.