Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

— Значит, он сам виноват, — буднично отметил Фома, забирая мясо. — О, оно холодное.

— Охлажденное, — поправил его Зимин. — Я освежевал тушу. Часть бросил в ледник под домом, а другую принес к вам. В надежде, что вы пригласите меня на ужин.

— Я приготовлю отличный ужин для всех, если не возражаете, — предложил Фома. — На заднем дворе я видел каменную печь.

— А в доме моих родителей остался уголь, если надо, — предложила Нечаева.

— Павел, у тебя все еще есть шанс покрасоваться с топором, — крикнула из кухни Любовь Федоровна.

— Как насчет блинчиков? — предложил я Стасу.

— Было бы замечательно. Мясо немного наскучило, если уж откровенно.

— Как я вас понимаю, — кисло согласился Дмитрий и покосился на меня с надеждой, что я его не сдам.

— Нам удалось уговорить князя Шуйского отведать стряпню нашей незабвенной Виноградовой, — поддержал я приятеля.

— Не знал, что ваша городская хозяйка сильна в кулинарии, — ответил Стас, занимая место за столом. — Повезло вам, Павел Филипович. Такие дамы в вашем доме. Любовь Федоровна — настоящее сокровище, насколько я понимаю. Уговорите ее заниматься вашими финансами, и дела пойдут в гору. А что до Арины Родионовны, — молодой мужчина слегка поклонился моей помощнице, — то она станет однажды отличным следователем. Я заметил, что она сразу поняла, что Двушкин ни при чем. И думаю, все подметили, что она умеет находить общий язык даже к самым заблудшим горемыкам. Ведь это вы в участке смогли уговорить того забулдыгу, которого защищал мастер Чехов?

Посдедняя фраза была адресована Нечаевой, и та зарделась от похвалы.

— Евсеев прошел лечение и сейчас занял у нас комнатку дворничего, — сообщила девушка. — Мы решили взять его на поруки.

— Не поторопились ли вы принять такое соседство? — нахмурился Шуйский.

— Думаю, каждый имеет право на шанс начать жизнь заново, — резонно возразил я.

— Только не пьяницы, — отрезал парень и стиснул зубы, так что желваки заходили и под кожей, словно эта тема задела его за живое.

— Эта хвороба лечится…

— Зависимые опасны тем, что сами верят в собственное излечение, — перебли меня парень. — Но стоит им привыкнуть к мысли, что все наладилось, как они начинают поглядывать в сторону рюмочных. Поначалу будто случайно проходят мимо. Убеждают себя, что делают это для того, чтобы проверить силу воли. Доказать себе, что пагубная привычка в прошлом. Потом словно между делом они заглядывают в винный магазин, чтобы якобы разменять купюру на мелкие монеты. А затем и сами не понимают, как оказываются на собственной кухне с бутылкой, припрятанной под полой пальто. И оглянуться не успеете, как такой вот пропащий человек вновь начинает глушить горькую и жаловаться на сломанную судьбу и несправедливость жизни. Только становится он злее пущего.