Я промазал, опер – нет

Дарья жила в такой же однокомнатной квартирке, как и я. Место, правда, похуже, зато дом лучше и планировка улучшенная. А уж обстановку не сравнить с моей – мебель, может, не самая лучшая, но всему здесь свое место, про порядок и чистоту я уж и не говорю. Тепло домашнего уюта я ощутил с самого порога и вдруг почувствовал себя вернувшимся домой путником, которого растрясло в поезде. Захотелось принять горячую ванну, выпить сто граммов клюквенной настойки, надеть фланелевую пижаму и утонуть в пуховой перине.

– Чувствуется женская рука, – сказал я, снимая мокрую куртку.

Дарья хотела что-то сказать, кажется, грустно-сентиментальное, но промолчала, поджав губы. Молча взяла у меня куртку, развесила ее на плечиках, которые прицепила к ручке шкафа.

– Тебе, наверное, повязку нужно сменить, – сказала она, рукой коснувшись ворота моей рубахи, за которой скрывались бинты.

– А сможешь?

– Почему нет?.. Может, ванну примешь?

Сначала она сменила повязку, и это вышло у нее также легко и непринужденно, как будто она всю жизнь проработала медсестрой. Ничего страшного в моем ранении не было. Пуля повредила шейную мышцу, но даже двигательные нервы не задела. Рану обработали, зашили, и теперь она заживала – медленно, потому что загнаивалась. Возможно, виной этому было нервное потрясение, вызванное гибелью Олеси... Но гангрена мне точно не грозила, и последующая ампутация головы даже не рассматривалась. Ну а если вдруг, ничего страшного.

А потом Дарья приготовила мне пенную ванну, и я с удовольствием погрузился в теплую воду так, чтобы не намочить повязку на шее. Не стесняясь, она зашла в ванную, положила на стиральную машинку банное полотенце, чистое белье и даже халат. Видимо, наследство покойного мужа. Что, впрочем, меня не смутило. И кладбищенская хандра не усугубилась, напротив, казалось, она растворяется в мыльной воде вместе с грязью.

Из ванной я вышел в приподнятом настроении, в голове просветлело, разогретая кровь бодро струилась по жилам, но при этом усталость валила меня с ног. И сев на стул за кухонным столом, я понял, что сам, на своих двоих, уйти отсюда не смогу.

Дарья стояла у плиты, в переднике поверх уютного домашнего костюма.

– Помнишь, я обещала приготовить полноценный ужин? – сказала она, не поворачивая ко мне головы.

– Уверен, у тебя неплохо получится, – сказал я, клюнув носом."

"Кухню заполнял столь ароматно-вкусный запах, что ни о каком сне, казалось, нельзя было и думать. Я и не думал, но сон сам по себе склеивал мои веки.

– Сейчас отбивные будут готовы... Но не в том дело. Извини, что так вышло.

– Как?

– Обещала ужин, а сама не пришла... И ты знаешь, почему?

– Ты хочешь об этом поговорить?

– Нет, но... Я думала, у тебя с ней просто так, а это была любовь. Извини, что не уважала твои чувства...