Я промазал, опер – нет

Но вот в ее безразличном взгляде шевельнулся интерес. Но сама она даже не шелохнулась и головы не повернула, чтобы проводить меня взглядом.

Я прошел мимо, унося ее запечатленный образ. Черные волосы средней длины, глаза небольшие, но сильно накрашенные, видимо, для того, чтобы придать им объемность, широкий нос, длинные тонкие губы, узкий подбородок... Не красавица, а если симпатичная, то с большим натягом... Но почему тогда ее внешность так взволновала меня?

Ответ принесла мне последняя затяжка. Я докуривал сигарету, когда перед глазами всплыл фоторобот девушки, которую опознал спецназовец, охранявший мой дом... Лоб, надбровья, переносица, линия носа, рта... Девушка из последнего купе очень похожа была на ту, которая, возможно, затопила мою квартиру... и которая...

Я нервно затушил сигарету, судорожно полез за новой, закурил, глубоко затянулся, чтобы крепость табачного дыма продрала меня до мозга костей.

Эта девушка могла убить Олесю!

Не знаю, что так долго делала она в Черногайске после рокового выстрела, но в Москву мы возвращаемся вместе...

А ведь эта шельма снилась мне сегодня. Да, черные волосы, красная одежда, тонкая талия, широкий зад... Она сидела, склонившись над мертвой Олесей...

Я открыл дверь, чтобы выбросить сигарету. Поезд уже набирал ход, и межвагонная сцепка в буферном пространстве бухала и стучала... Поезд набирал ход. Значит, станция уже где-то позади. Что, если?..

Дурное предчувствие вытолкнуло меня из тамбура к последнему купе, дверь в которое была закрыта. Одно из двух: или девушки там уже нет, или она ждет меня с пистолетом в руке... На пулю я нарываться не хотел, поэтому надумал и третий вариант. Девушка – никакой не киллер и стрелять в меня не будет. Мы спокойно разберемся в ситуации и расстанемся друзьями..."

"Дверь легко поддалась моим усилиям. На всякий случай я отскочил в сторону. Мало ли – вдруг грянет выстрел или сработает граната, поставленная на растяжку. Не заметив проводницу, я едва не налетел на нее.

– Мужчина, ну чего вы? – подняв поднос, возмущенно протянула она. – Мало выпили?

– Извините.

Женщина несла чай в предпоследнее купе, а то, в котором ехала девушка в красном, было пусто. Никого. Только разобранная постель на нижней полке.

– А что, здесь никто не едет? – спросил я у проводницы, когда она вышла из обслуженного купе.

– Безобразие! – выморочно закатив глаза, выразила она свое фальшивое возмущение. – В поезде мест нет, а это пустует!..

Я понимал, о чем она сожалела. Лето, пора отпусков, билеты на московские поезда в дефиците, целое купе свободно, а левых пассажиров, как назло, нет. И некого подселить сюда, за отдельную, разумеется, плату.