Я промазал, опер – нет

А как еще можно было понять его слова?

– Спасибо, друг, – саркастически глянул на него я.

– Друг? Смотри, я тебя за язык не тянул, – подмигнул мне Никита. – Обмыть это дело надо.

Похоже, он был рад тому, что я назвал его другом... Ну вот, сначала подставил меня, а теперь в друзья набивается... Кстати говоря, от глубокомысленных размышлений на троих я бы сейчас не отказался. Водка будет лучше всего...

– Надо бы внутри глянуть, – сказал Глыжин.

Лейтенанта он оставил наблюдать за обстановкой во дворе, а меня увлек за собой. Мы обошли богато обставленный дом, но не обнаружили ни одной живой души. Но интересного тем не менее нашли немало. В каминном зале на низком столике стояла початая бутылка французского коньяка, остатки японской трапезы – суши, роллы, сашими. Повсюду валялись сломанные палочки для еды. На полу под сохнущим пятном на стене лежала бутылка с отбитым горлышком. Пепельница, полная окурков, запах табачного дыма, с которым не могла справиться никакая вентиляция.

– Кутил барин, мать его, – прокомментировал обстановку Глыжин, рассматривая свадебную фотографию, занявшую едва ли не всю нишу гарнитурной стенки. – А жена у него супер.

– Даже больше, – кивнул я, глядя на улыбающуюся красавицу с янтарными глазами. – А говорят, из деревни ее привез.

– Кто, Артос?

– Да нет, Меднянский. Урбанизировал, так сказать.

– А этот жук экспроприировал. Натура у него такая, чужое добро в свой дом тащить... Кстати, где она, эта золушка?"

"Ларису мы не нашли, зато в огромной спальне на втором этаже, на розовом шелке балдахина обнаружили странный узор, будто кто-то провел по шторе окровавленной ладошкой. Кровь мы заметили также и на полу – брызги, разводы. Но и это было еще не все. Возле шкафа я увидел пистолетную гильзу.

– Ну ничего себе, за хлебушком сходили! – в азартном возбуждении протянул Никита. – Да тут, по ходу, мокрое!

– Похоже на то, – кивнул я.

– Сдается мне, что в машине нас ждет сюрприз.

Я бы не стал называть Глыжина пророком, но мог точно сказать, что сегодня птица удачи кормилась с его руки. И нас к Заварскому направил, и закон подлости предсказал, и на смертельную грубость мы нарвались опять же благодаря ему. А еще в багажнике «Мерседеса» обнаружился труп в черном мешке из плотного полиэтилена.

Сначала мы увидели лицо красивой молодой женщины. Судя по свадебной фотографии, это была жена Заварского – Лариса. Затем нашим взглядам открылась окровавленная сорочка с большой дырой в районе выходного отверстия. «Беретта» Артоса – достаточно мощное оружие, чтобы пробить хрупкое женское тело насквозь. Заварский стрелял жене в спину, но умерла она не сразу – даже успела омочить руку в крови, схватиться ею за балдахин кровати...

– М-да, вволю сегодня Костлявая косой помахала.