Я прошел две войны!

Это победное настроение и желание отличиться обошлось нам дорого. С бугра, где торчали трубы сгоревших домов, по нам ударили минометы, открыли огонь штук пять пулеметов. Атака захлебнулась. Чередник, в распахнутом полушубке и с пистолетом в руках, крикнул мне:

– Ты чего разлеживаешься? А ну, поднимай роту.

Неожиданно вмешался политрук Аркадий Раскин:

– Надо обдумать, как действовать дальше. Глянь, сколько людей полегло.

Не знаю, чем бы все кончилось, но неподалеку взорвалась мина. Осколок распорол белый полушубок комбата и полоснул по руке. Григория Чередника увели, а мы с Валентином Дейнекой, посовещавшись, решили ударить с фланга.

Я взял с собой третий взвод, и мы обошли по глубокому снегу деревню с левого фланга. Почувствовав, что их окружают, немецкий заслон быстро погрузился в две бортовые машины и, под прикрытием бронетранспортера, покинул село. Ни одного убитого фрица мы не нашли, а сами потеряли около двадцати человек погибшими. И заслон был пустяковый, человек тридцать солдат во главе с офицером, зато хорошо вооруженный. Позже мне не раз придется столкнуться с подобной тактикой немцев при отступлении.

Основные силы немцев отступали, а их прикрывали небольшие группы пулеметчиков и минометы. Свою задачу этот взвод выполнил. Мы провозились возле деревеньки почти весь день, отправили в санчасть более сорока человек раненых и остались дожидаться подхода полка.

Помню, мы хотели погреться и зашли в один из домов. Он был забит женщинами и детьми. Люди сидели, лежали на полу, дети плакали. Места для бойцов в уцелевших домах не хватило. Пришлось ночевать у костров, хотя мороз зашкаливал градусов за двадцать пять.

Другую деревню мы освободили довольно удачно. Обошли ее с тыла, а когда заслон на трех грузовиках с прицепленной пушкой стал отходить, открыли по нему пулеметный огонь. Сумел прорваться лишь один грузовик, весь исхлестанный пулями. Две других машины горели.

Более двадцати немецких солдат остались лежать на снегу. Мы захватили 47-миллиметровую противотанковую пушку, два пулемета и с десяток автоматов. Капитан Чередник получил благодарность от командира полка. Козырев хорошо был осведомлен и о первом неудачном бое. Но на потери смотрели тогда сквозь пальцы. Главное – бить врага!

Наш полк принял участие еще в ряде наступательных боев. Но продвижение Красной армии в феврале – марте 1942 года замедлилось. Понеся в ходе трехнедельного наступления существенные потери, мы встали в оборону недалеко от станции Селижарово. Здесь среди мартовских снегов вели бои, отбивая контратаки немцев. Временами наносили удары и мы.

Заканчивалась тяжелая зима 1941/42 года. Победа под Москвой показала, что мы умеем воевать. В будущее смотрели с оптимизмом.