Я прошел две войны!

Гаубицы в случае атаки смогут нам помочь?

– Не смогут, – резко отозвался Козырев. – И брось этот настрой: «так себе, людей хороним»! Себя не хорони. Или зря я тебе батальон доверил?

– Вам виднее. Но задачу мы свою выполним, можете не сомневаться.

– Это уже лучше. Подкрепление пришлю, тыловиков с десяток и новички из маршевой роты. Зеленые еще, но в бою люди быстро учатся.

До темноты батальон и противотанковая рота укрепляли траншеи и окопы. Две легкие короткоствольные «полковушки» хотя имели неплохой калибр – 76 миллиметров, но против танков были не слишком эффективны. Обе пушки окапывались метрах в ста за траншеей.

Старшина Сочка дважды мотался на склад боепитания. Привез противотанковые гранаты, бутылки с КС, патроны. К вечеру мы едва двигались от усталости. Сели поужинать в блиндаже комбата, выпили водки, немного оживились.

Люди были расставлены по местам, оружие приготовлено к бою. Основная часть бойцов отдыхала в землянках. Точнее, спали. Люди валились с ног от усталости и пережитого напряжения. Кое-как поужинав и выпив «наркомовские» сто граммов с прицепом, сразу засыпали, не обращая внимания на холод.

Я поделил дежурство командирского состава, приказав разбудить себя в четыре часа утра. Во второй половинке блиндажа устроился рядом с телефонистом мой новый ординарец.

Санинструктор Вика растерянно перебирала какие-то вещи, потом неожиданно спросила:

– Мне с вами лечь прикажете, Василий Николаевич?

Я не удивился. За время войны насмотрелся всякого. Поглядев внимательно на девушку – младшего сержанта с медалью «За боевые заслуги», ответил:

– Как я такое могу приказать?

– Вы комбат, а я простой санинструктор… и вообще, не надо наивный вид делать. Все вы понимаете.

– Виктория, успокойся. Ты выпила, да еще за Гришу переживаешь. Ложись вон на те нары возле печки и спи. Завтра тяжелый день будет.

– Спасибо за сочувствие, – в голосе девушки звучали надрывные нотки. – Только тогда среди ночи не лезьте.

Я ничего не ответил. Потрескивая, горела коптилка, сделанная из снарядной гильзы. Ординарец Никита Логунов принес мне почищенный автомат и запасной диск.

– Может, пистолет почистить? – спросил он.

– Не надо, сам почищу. Ложись отдыхать на нары. Будешь санинструктора и меня охранять.

– Я могу и в прихожке. Только там холодно.

– Подкинь дровишек и ложись здесь.

У меня тоже слипались глаза, но я упрямо возился со своим ТТ: смазал, насухо протер, заново набил обоймы. Снова обошел траншеи и вернулся в блиндаж. Завтра действительно будет тяжелый день.

Не знал я только одного: что завтрашний и последующие дни круто изменят мою судьбу. Такое нередко случается на войне.

Бои под Смоленском и Москвой были не менее ожесточенными.