Я прошел две войны!

Майор понял нашу ситуацию сразу, заполнил бланки допросов, а затем отправил нас в разные камеры. Причем капитанские «шпалы» на петлицах, награды и нашивки о ранениях с меня никто не срывал. Это оставляло какую-то надежду, хотя я понимал, что за отступление без приказа скорее всего попаду под трибунал.

Камера есть камера. Я огляделся по сторонам, и у меня невольно сжалось сердце. Зарешеченное окошко под потолком, запах немытых тел, нары, где впритирку лежали десятка полтора рядовых, сержантов и командиров. Слово «офицер» появится позже, в марте сорок третьего года.

Еще два десятка обитателей лежали и сидели на цементном полу, слегка присыпанном соломой. Я опустился на свободное место, кутаясь в свой прожженный, излохмаченный осколками полушубок – в подвале было довольно холодно. Клубился пар от дыхания и махорочный дым.

– Эй, капитан, закурить есть? – окликнул меня лейтенант лет двадцати пяти.

Я достал смятую пачку «Эпохи», вытряхнул на ладонь две разорванные папиросы и немного табачного крошева.

– Э, да тут на пару роскошных цигарок хватит, – обрадовался мой сосед. – Но лучше одну вначале свернем, а вторую попозже.

Мы курили по очереди самокрутку. К нам придвинулся танкист в обгоревшей куртке и попросил немного оставить. У него было морщинистое багровое лицо, правая ладонь перебинтована.

Разговорились. Лейтенант был командиром взвода в роте связи и угодил сюда за то, что не сумел обеспечить связь и оставил немцам грузовик ЗИС-5 с ротным имуществом. Оживленно жестикулируя, он, посмеиваясь, рассказывал нам:"

"– Движок заклинило. Мы на буксир его хотели взять, а тут фрицы. Шофер второго грузовика испугался: «Давайте сматываться, пока всех не перестреляли!» Я гранату под машину бросил, шины продырявило, а «зисок» почему-то не загорелся.

Звали веселого связиста Петя Кузовлев. Кажется, он не слишком огорчался, а сейчас его заботил больше всего дырявый ботинок.

– Нога мерзнет, – жаловался он. – И долго нас держать здесь будут?

Капитан-танкист Ютов Федор Трофимович был старше нас, лет тридцати с небольшим. Угодил он сюда, как и я, за отступление без приказа. Его роту из восьми машин бросили наперерез немецкому танковому клину. Шесть «тридцатьчетверок» и два легких Т-70 продержались полдня и почти все были уничтожены.

Капитан Ютов вывел из боя единственный Т-34 с заклинившей башней и легкий Т-70. На броне иссеченных осколками машин сидели танкисты, сумевшие выбраться из сгоревших танков, некоторые успели снять пулеметы.

– Ну, и куда ты со своей ордой удираешь? – спросил его старший патруля, дежуривший на дороге. – Два танка, пушки, пулеметы, а он в тыл намылился.

– «Тридцатьчетверка» неисправна, а Т-70 без снарядов. Экипажи подбитых машин контужены и обожжены.