Я прошел две войны!

В 80–90-х годах очень много говорили об ошибках Сталина, который многое не учел, не предусмотрел. В исторических статьях и передачах без устали повторяли о репрессиях, которые обескровили нашу великую армию. Причем слово «репрессии» подразумевало расстрел или десятки лет лагерей, откуда большинство уже не возвращалось.

Долгие годы гуляла цифра о 40 тысячах погубленных (расстрелянных, сгинувших в лагерях) лучших военачальниках. Без конца повторялось, что дивизиями командовали капитаны, а полками – лейтенанты.

Каково было мое удивление, когда один из главных телевизионных каналов России в полнометражном документальном фильме «22 июня» открыто расшифровал эту цифру. В ходе чистки в тридцатых годах было расстреляно около трех тысяч военных, сколько-то осуждены к лагерям. Но в число этих 40 тысяч включали также уволенных из армии командиров, пониженных в звании и должности, получивших строгие взыскания.

Прямо говорилось о серьезных просчетах в подготовке нашей армии к войне. Их было немало, и валить все на Сталина просто бессмысленно.

В ходе работы над книгами о Великой Отечественной войне мною были опрошены более 200 ветеранов. Я не слышал от них легенд, как дивизии, полки вели в бой капитаны и лейтенанты.

Но вернемся к тем тяжелым для нас первым месяцам войны. Я уже достаточно прослужил, чтобы объективно, как бы со стороны оценить свой полк. Я считал его хорошо подготовленным подразделением. Во главе полка и батальонов стояли вполне опытные командиры: полковник Усольцев, капитан Козырев, Григорий Чередник и другие офицеры.

В последние полгода было проведено немало боевых стрельб, красноармейцы хорошо владели своим оружием. В то же время, зная о мощных танковых ударах, которыми немцы прорывали фронт и окружали целые армии, я видел, что наш полк к борьбе с вражеской бронетехникой подготовлен слабо."

"В стрелковом полку, насчитывающем по штату 2900 бойцов и командиров, имелось всего десять пушек: шестиорудийная батарея противотанковых 45-миллиметровок и батарея легких короткоствольных орудий калибра 76 миллиметров (их называли «полковушки»).

Считалось, что в нужный момент на помощь придут орудия и гаубицы из артиллерийского полка. Но артиллерийский полк в дивизии был всего лишь один, а стрелковых полка – три. Сумеют ли артиллеристы оказать пехотинцам вовремя эффективную артиллерийскую поддержку?

Для сравнения, в каждом германском пехотном полку имелись два 150-миллиметровых пехотных орудия и шесть 75-миллиметровок. Имелась также противотанковая рота, в которой насчитывалось двенадцать 37-миллиметровых противотанковых пушек. Разница в артиллерийском вооружении наглядно видна.