Я прошел две войны!

Численно мы их превосходили. Седьмая и восьмая роты понесли не такие и большие потери. К нам присоединились остатки девятой роты, около двадцати человек во главе с лейтенантом Валентином Дейнекой. Светловолосый, крепко сложенный, он держал в руке трофейный автомат.

– Где нам занять позиции? – спросил он.

Я показал место и спросил:

– Гранаты остались?

– Почти нет, да и с патронами туговато.

– Надо обеспечить товарищей боеприпасами, – вмешался наш старший политрук Раскин.

Боеприпасы у нас имелись. Старшина Сочка вместе с помощником принесли ящик патронов и гранаты. Комбат Чередник, вглядываясь в бинокль, коротко обронил:

– Валентин, ты теперь командуешь ротой. Дрались вы хорошо.

– Есть, – козырнул лейтенант. – Только нас всего девятнадцать человек.

– Сколько есть. Держись ближе к Гладкову.

Двадцатилетний Валентин Дейнека закончил в июне первый курс Саратовского пехотного училища. Когда началась война, он пришел в наш полк лейтенантом.

Минометов в полку почти не было, и не хватало взводных командиров. И вот вчерашний курсант Дейнека, хорошо показав себя в бою, возглавил остатки девятой роты.

Кроме ручного пулемета Дегтярева его бойцы имели только винтовки. Старшина Сочка с помощниками принесли им вместе с патронами и гранатами ящик бутылок с горючей смесью. Новый ротный действовал энергично, быстро расставил людей, и через несколько минут его бойцы уже были готовы к отражению атаки.

В отличие от нас немецкие пехотинцы не шли цепью, а передвигались перебежками группами по 10–15 человек. Их поддерживали пулеметы бронетранспортеров, по два «машингевера» на каждом, в том числе крупнокалиберные.

В штурмовых отделениях тоже имелись пулеметы. Немцы продвигались довольно быстро, их трудно было взять на мушку. Я заметил, что бойцы теряются, особенно молодые. Пряча головы от пуль, они торопливо выпускали обоймы, у некоторых заклинивало затворы.

Пока атаку в какой-то степени сдерживали наши немногочисленные пулеметы и опытные бойцы. Андрей Долгов целился не спеша, но я видел, как после его выстрела упал немецкий солдат.

Захар Антюфеев со своим «максимом» угодил под очередь 13-миллиметрового пулемета. Пуля пробила щит и тяжело ранила второго номера расчета. Старший сержант торопливо сменил позицию.

– Нам бы пушечку самую захудалую, – крикнул он мне. – Эти гробы с высоты как метлой все подметают.

Оба бронетранспортера не рисковали приближаться ближе трехсот метров, имея тонкую броню. Зато штурмовые отделения уже залегли в сотне метров от нас. Наиболее ушлые солдаты начали швырять гранаты с длинными деревянными рукоятками. Они не долетали до наших траншей и окопов, но взрывы вызывали сумятицу, и одно из штурмовых отделений приблизилось метров на пятьдесят.