Я садовником родился

Не знаю уж, насколько точно Марго сумела описать подруге Колокольчикова, но на беду они встретились. Роза – дурочка наивная и болтушка. «Ах, я про вас все знаю!». Он, может, и не хотел ее убивать. Она ж еще и пригрозила: «У моей подруге Флоры (а работаем мы возле такой-то станции метро) будет письмо, где указано, что делать, если со мной что-то случится. Может быть, поднимемся к вам и поговорим?». Он сорвался, когда зашел в подъезд. Быть может, Роза слишком сильно прижалась.

- Он что, еще и женоненавистник? – хмуро спросил Барышев."

"- Запах, Серега. Запах. Сдается мне, этот Колокольчиков просто ненавидит розы. И вообще цветы. А от девушки духами сильно пахло. У него же после первого убийства крыша слегка поехала. Может, от страха, может, еще от чего. Если бы мы его не поймали, в нашем микрорайоне долго еще могли находить девушек, от которых пахло бы одними и теми же духами. И все бы гадали: почему? А Колокольчиков необыкновенный человек. Он чувствами живет. Обонянием. И Флору потому отпустил. Видимо, у него что-то связано с запахом фиалок. Обыск, кстати, был у него?

- Само собой.

- А линейку не нашли?

- Может, и была такая. Наверняка, приобщили к делу, как вещественное доказательство, раз Колокольчиков ей машины вскрывал. Надо его дело посмотреть.

- Надо. Только теперь уже с другого ракурса. Я, Серега, все понял, когда сложил эту линейку, историю, рассказанную Колькой Лейкиным, и то, что Колокольчиков был когда-то связан с цветами. Ну, и его близорукость, конечно. Не думаю, что он долго будет молчать. Он маньяк поневоле. Ему, может, самому этих девушек жалко.

- А я б ему сам все лицо исполосовал. Ненавижу!

- Тебе успокоиться надо. Приходи ко мне «Нежность» посмотреть. Картина такая есть, у меня в доме на стене висит. Ничего, вроде, особенного, но, глядя на нее, сердце щемит. Приходи.

- Сказать, чтобы его привели? – не ответил Серега.

- Давай. Покончим уж сегодня с этим букетом. На колокольчике и покончим.

… все цветы мне надоели

Он ждал этого уже третий день. С того самого момента, как после обыска его забрали в тюрьму. Пока ехал, ждал, в камере ждал. Ведь нашли же они и черные перчатки из кожзаменителя, и гибкую стальную линейку. Забрали, как вещественные доказательства. По делу о грабеже машин. Но он почему-то знал, что идет сейчас давать показания не по этому делу. Хотя сжег все бумаги в цветочном павильоне. И людей в кабинете он, конечно, не разглядел. Но пульсацию, идущую от них, почувствовал.

Это была сильная пульсация. Эти люди его ненавидели. Не просто ненавидели, но знали про него все и хотели наказать.

А что он, собственно сделал? Если и было кого-то жалко, так ту первую девушку, которая очень громко кричала. Почему-то он был уверен, что ее звали нежным, трогательным именем. Быть может, даже именем цветка.