Я садовником родился

Пока они пешком шли по лестнице на третий этаж, Барышев рассказывал:

- Так вот о Лейкине. Да, он видел ее документы. Паспорт и диплом об окончании торгового техникума. Этого ему показалось достаточно. А медицинскую книжку он со своих девушек не требовал. С тех, кого официально не оформлял. Не продуктами же брал торговать – цветами. Адреса, где прописана Маргарита, естественно, не помнит. Какой-то маленький городок в Московской области. То ли Кабанов, то ли Баранов. Послал меня к своему бухгалтеру уточнить. Та якобы все данные Маргариты записала. Но я решил, что лучше будет наведаться в эту квартиру.

- Так. Понятно, - Алексей перевел дух.

- Дышишь тяжело, коммерческий. Донести?

- Иди ты.

- Я-то иду… Ее напарница говорит, что накануне того дня, когда ее убили, Маргарита попросила выходной. Ну, чтобы не выходить на работу на следующий день. Какие-то личные дела. Мол, в субботу отработаю. Не в свой черед. Погоди. Дай, я открою.

Квартира, которую снимала Маргарита, была как раз над той, в которой проживала старушка с белым пуделем. Тоже однокомнатная, но совсем не такая уютная, и требующая хорошего ремонта. Вещи в единственной комнате были разбросаны в беспорядке. Или здесь что-то искали, или торопливо собирали самое необходимое для поспешного бегства.

- Так, - глубокомысленно изрек Барышев и стал осматриваться.

Алексей, меж тем, прошел на кухню и принюхался. Пальцем колупнул засохший кусок сыра в тарелке на столе, открыл отделение под раковиной, где находилось мусорное ведро, заглянул туда. Крикнул громко:

- Серега!

Барышев сунулся в кухню, тоже принюхался:

- Черт! Воняет как, а?

- Мусорное ведро давно не выбрасывали. Маргарита здесь уже с неделю не была. Может, и больше.

- Где ж она ночевала?

- Пойди, спроси. В морг, - мрачно пошутил Леонидов. – Паспорт нашел?

- Нет еще.

- А при ней не было никаких документов?

- Были бы, я бы уже в ее родном городе справки наводил.

- Ладно, проехали. Ну-ка, подвинься.

Леонидов попытался протиснуться между Барышевым и дверью. Тот ухмыльнулся, не двигаясь с места.

- Здоровый, черт! – пропыхтел Алексей. - Нашел время для вольной борьбы!

- Худеть надо, коммерческий.

- Да иди ты! – Леонидов сильно заехал Сереге кулаком в живот и, воспользовавшись моментом, проскочил в комнату.

Ничего примечательно в ней не было. Мебель старая, старушечья, на стенах репродукции, вырезанные еще из журнала «Крестьянка» доперестроечных времен, в вазе на столе композиция из травы, каких-то палочек и засохших камышей. Алексей внимательно поглядел на нее, прикинул углы наклона трех главных веток. Пожал плечами, огляделся.

Яркая трикотажная кофточка, валявшаяся на стуле, пахла как-то очень знакомо. Алексей осторожно взял ее в руки. И почему-то напел:

- «У тебя СПИД, и, значит, мы умрем.