Я сделаю это сама

Вот реально – будто этому домику много лет, и его не ремонтировали ни разу. И под снегом зимой стоял, и дожди его поливали, и солнце жарило, и землетрясения корёжили. Кстати, бывают ли тут землетрясения? В общем, мне в прежней жизни случалось выкупать такие вот домики, ради того, чтобы на их месте построить что-то другое.

Калитка не запиралась, Ульяна просто вошла, и я за ней. Огляделась – у дома грядки, пустые по осеннему времени, за домом вроде какие-то хозяйственные постройки. Кажется, куры там есть, а может, и не только куры.

Дверь открылась под Ульяниной рукой легко, и я увидела небольшую кухоньку – из серии «чистенько, но бедненько». Занавеска на окне вылинявшая и штопаная, посуда вымытая, но с трещинами и сколами. Печка местами облупилась.

А в маленькой комнатке на единственной кровати лежали, обнявшись, женщина очень измождённого вида, и маленькая девочка, кажется, спали. С первого же взгляда стало понятно: забирать нужно немедленно. В баню, кормить, одевать, и что там ещё нужно делать. На лавке рядом дремала Дуня.

- Дуняша? – прошептала Ульяна.

Та тотчас же открыла глаза.

- Это вы, хорошо, - прошептала. – С чем пришли?"

"- К себе хочу позвать. У меня там не то, чтобы большие богатства, но место есть, и защита, говорят, хорошая, - сказала я.

- Да, это будет правильно, - Дуня поднялась, провела рукой по своему неподвижному лицу… впрочем, оно осталось таким же неподвижным.

Кивнула нам на кухню, мы вышли, и задёрнули за собой занавеску. И Дуня ещё как-то пальцами пошевелила, я сразу же перестала слышать звуки улицы.

- Он же приходил ночью, - сказала, хмуро глядя на нас с Ульяной. – Об запоры мои зубы обломал, да принялся вдоль стены ходить и скулить – пусти, мол, домой, спать хочу, есть хочу. Хорошо, Дарья не слышала, спала, усыпила я её. А то поднялась бы да пустила.

- А ко мне не захочет пустить? – нахмурилась я.

- Даже если и захочет, то не сможет. Там ты хозяйка. Я слышала, о чём пришлые с горы говорили – у тебя там защита хорошая, и ты головы не потеряешь, если Валерьян среди ночи заявится да в окошко постучит.

- Я могу испугаться и запаниковать, - усмехнулась я. – Орать начну и бегать по дому.

- Да и бегай, сколько душа запросит, - отмахнулась Дуня. – Только в дом не пускай.

- Это, наверное, не сложно. Я готова попробовать.

- И слава богу, - кивнула Дуня. – Значит, пока светло, нужно помочь им собраться.

За занавеской зашевелились, туда тут же юркнула Ульяна.

- Сейчас я ей всё обскажу.

- Сделай милость. А то ещё ж откажет, с неё станется, - вздохнула Дуня.

- Слушай, а у неё что, больше нет никого? Ну там родителей, братьев-сестёр? – спросила Дуню я.

- Нет. Её сюда отец привёз – она совсем мала ещё была, вроде Настёнки сейчас. И утонул, ей лет двенадцать сровнялось, что ли. Жила в чужих людях – сначала с отцом, потом и сама.